Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » » Г.С.Батищев. Найти и обрести себя

Г.С.Батищев. Найти и обрести себя

  • Закладки: 
  • Просмотров: 2 441
  • печатать
  •  
    • 0

31 октября 2010 г. исполняется 20 лет со дня смерти классика советской философии Генриха Степановича Батищева (1932 – 1990). В 60-е гг. единомышленник и соратник Э.В.Ильенкова, автор прорывной книги «Противоречие как категория диалектической логики» (1963), остающейся и поныне лучшей монографией по данной теме, позднее он развивал собственную версию диалектики. В диалектике он усматривал не столько «всеобщую схему человеческой деятельности» (Ильенков), сколько логику «глубинного общения», сотворчества с Универсумом, в котором открываются его «надпороговые содержания» - еще не освоенные деятельностью. По мнению Батищева, в «отказе» от такого общения и индифферентности к этим содержаниям совпадает, казалось бы, несовпадающее – субстанционализм и антропоцентризм. Не только в разнодисциплинарных теориях, создаваемых о человеке, но и – прежде всего – в многообразных человеческих практиках.



В аспирантские годы я испытал на себе сильное влияние идей Генриха Степановича, посещал его семинары, имел с ним несколько приватных бесед. Мы неоднократно приглашали Г.С.Батищева выступать с докладами на конференциях и семинарах, которые организовывали в 1980-е гг. силами секции теории и методологии творчества Философского общества СССР. Тем не менее, меня никогда не покидало убеждение, что противопоставление деятельности (если не понимать ее «прагматистски») и общения лишено каких-либо оснований – исторических и логических. А более пристальный взгляд позволяет увидеть, что те позиции диалектики, которые, действительно, мощно развил Г.С.Батищев, были имплицированы и у Гегеля, и у Маркса, и Ильенкова, и у Библера, и… у самого раннего Батищева, которого столь решительно «отрицал» поздний.



В.Т.Кудрявцев








Г. С. Батищев


НАЙТИ И ОБРЕСТИ СЕБЯ


Опубликовано в журн. «Вопросы философии» (1995. №3)



У каждого из нас есть свой срок пробуждения и перехода к устремленному способу быть. Иногда он наступает очень и очень рано, иногда - до горечи и печали поздно. Но если только час пробил, тогда в нас берет верх сильнейшее чувство неудовлетворенности любой косностью и омертвлением: душа исполнена решимости отринуть от себя объятия и скрепы рутинно-повторительного, прикрепленно-замкнутого, застойно-сонного существования. С этого момента человек уже не приемлет неподвижного тождества и самодовления непробужденной псевдо-жизни - он задыхается в ней и рвется из нее прочь - чтобы родиться для собственно жизни как непрестанно устремленного потока, пролагающего для себя новые или обновляемые берега. Он отдается жажде искания. И сам весь становится навсегда покинувшим в себе косность и рутину, ищущим существом. Именно как такое, ищущее существо, человек вновь и вновь свежею душою входит в неисчерпаемо удивительный мир.


Но куда же устремляет себя человек? Какими путями - внешне-пространственными, географическими и т.п., историко-культурными или общительско-смысловыми, для следования по которым вовсе не обязательно перемещаться в пространстве? В каких измерениях Вселенского бытия он развертывает свое искание? Чего именно он ищет и каков адресат его самоустремленности? Какие страны и какие звезды манят и притягивают его к себе? Нечто лишь безжизненное и бездушное - лишь объектно-вещное многообразие? Или мир объектов, исполненных многоуровневого содержания и даже ценностных качеств? Или мир произведений, мир, говорящий о чьем-либо авторстве в бытии? Или мир, населенный бесчисленными существами,- поистине Вселенная? Полифонический и сотворческий Универсум?..


Вглядываясь и вдумываясь в перипетии жизней многих людей, в сменявшие друг друга поколения, в их исторические судьбы, не без грусти замечаем мы, как часто человеческое искание останавливалось на внешних измерениях и сосредоточивалось на этих предваряющих ступенях и развернутых вширь многообразиях, на пестроте проявлений бытия, так и не достигая глубины вне-пространственной и над-временной. Едва отправившись в жизненный путь, человек теряется, еще и не начав себя обретать и увлекается - на годы и десятилетия, если не на всю жизнь - тем, сквозь что надо было бы проникнуть вглубь. Он увлекается скитальчеством среди географических далей нашей планеты и тянется к планетам иным. Он странничествует в предметах природоведческих исследований, и в них забывает себя, порой вытесняя в себе душу живу научной эрудицией и интеллектуализмом. Он погружается в этно-культурное историческое многообразие стилей и эпох, становится ведом и собирателем этого многообразия. Он творит математические структуры или художественные образы - и остается весь посреди них. Но - увы! - он подолгу даже и не догадывается, что за всем этим заставаемым им или построенным им вместе с другими многообразием скрываются гораздо более достойные смыслы - достойные быть предпочтенными им в его искании. Он не догадывается, что все сделанные им и могущие быть еще сделанными открытия не привели его к гораздо более важным открытиям иного порядка.


Устремляясь во внешний природный и культурный мир, человек: листает страницы неисчерпаемо богатой Книги Бытия Универсума, жадно постигает их букву - факты и законы,- а кое в чем небезуспешно пытается вставить в эту Книгу и им самим написанные страницы, дополняя ее. Но при всем при этом он, строитель целого искусственного мира техно-цивилизации и гигантских городов, он, горделиво превозносящий себя в своем творчестве-авторстве, тем не менее сплошь и рядом еще и не соприкоснулся с абсолютно-авторским смыслом Вселенской Книги. Он еще не начал даже постигать в окружающей природе - произведенческого бытия с его нерукотворной Красотой и Добром, с его Сверхгармонией, в которую надо было бы достойным образом войти.


Человек одарен возможностью пробудиться от косности, от ничего не ищущей псевдо-жизни, от неустремленного замкнутого существования - к жизни в устремлении, жизни подвижной. И притом одарен потенциями искать во всех измерениях бытия, явного и неявного. Но вовсе не ради того, чтобы он сузил эти возможности и ограничил себя лишь некоторыми измерениями, не ради того, чтобы он загородил относительными открытиями - ожидающее его абсолютное Открытие - приобщение к полифоническому сотворчеству. Человек достоин испытывать тяготение к неисчерпаемому и вечному лону сотворческого авторства - как такому адресату своего искания и незавершимого путничества, к которому в конечном счете как бы стягиваются и сходятся все возможные, сущие и могущие возникнуть, бесконечно многие адресаты его искания. Человек достоин не застрять на многообразии обликов и лиц, не заслонить ими от себя их единения в трансцендентную Сверхгармонию, отнюдь не безликую. И тогда, через восхождение до этого достоинства, все встречающиеся ему одушевленные и одухотворенные облики-лица - все относительные адресаты искания - совместно зовут его прозреть за ними абсолютный над-адресат, всеобъемлющий Лик. Всякая относительная и ограниченная жажда истины или добра, или красоты имеет под собой коренящуюся в человеке подспудную жажду абсолютной Истины, абсолютной Красоты, и абсолютного Добра в сверхгармоническом небезликом единстве. В этом все дело.


Человек призван уважать и чтить превыше всего только то, что и на самом деле есть абсолютное Начало и Итог. Он может и должен жить в предстоянии лицом к лицу с самим этим абсолютным Началом-Итогом, и именно это уготовляет ему место среди всех существ чрезвычайно высокое, полифонически со-творческое. Поистине велика такая честь!


Однако, имея столь славную перспективу, человек отнюдь не находится в состоянии готовности и не может изнутри самого себя, своими собственными силами сделать себя готовым для этой славной и высокой перспективы и предназначения. Он никогда не застает себя таким, каким призван и должен быть по своему высшему назначению. Более того, он никогда не может застать внутри самого себя достаточное богатство явных и неявных, скрытых потенций и резервов, т. е. такую полноту возможностей для выполнения им своего высшего назначения, выявление, развертывание и развитие которых изнутри его сущности позволило бы ему со временем ответить своему призванию и стать тем, кем он должен быть. Наконец, скажем еще резче и категоричнее: человек изначально никогда не имеет в самом себе, не располагает в себе тем самым внутренним Я, которое руководствовалось бы именно жаждой абсолютного смысла и предстоянием абсолютному над-адресату искания, т. е. безначальному Истоку и всеохватывающему Итогу всего Вселенского бытия. (В человеке нет не только полноты совершенства - это легче понять и осознать,- но нет также и целостности того сущностного ядра, из которого такое совершенство могло бы развиться. Человек не обладает изначально подлинностью самого себя, своего внутреннего Я, своих внутренних предпосылок и достаточностью дарований.


Поэтому мало сказать, что человеку изначально не дано, но лишь предоставляется найти и обрести обращенность и посвященность над-адресату искания, т. е. обращенность к Абсолюту. Надо еще добавить, что человеку не дано и самому быть подлинным собой. Он еще и самого-то себя в существенной степени должен постараться разыскать и обрести. Если человек не потрудится достаточно настойчиво во всех своих устремлениях и жизненных открытиях - познавательных, художественных или нравственных - разыскать и обрести самого себя более подлинного, нежели тот, кого он первоначально в себе застал, то напрасны и безуспешны все его ищушие устремления, сколь бы энергичны они ни были. Хуже того, даже и обращенности к Абсолюту он не сможет на деле обрести, ибо в нем не будет еще той внутренней инстанции, того подлинного и высокодуховного, внутреннего Я, которое достаточно соприродно над-адресату и поистине позволит ему иметь встречу с самим этим трансцендентным абсолютно творческим Началом всякого возможного бытия и всего Универсума, с его смысловым Истоком и Итогом. Закон строг: лишь подобное может встретиться с подобным! А если нет достаточной степени подобия, то и встреча не получится.


Бывает так, что некий человек кажется необыкновенно подвижным и ищущим неустанно: он совершает едва ли не подвиг в делах исследовательских и весьма творческих. И плоды его разысканий выглядят богатыми и, несомненно, значимыми для всех. Однако он ищет что угодно в мире, кроме самого себя. Он устремлен овладеть чем угодно для себя внешним, но только не тем, что вошло бы внутрь до самой глубины и образовало бы обновленное и более подлинное его собственное Я. Такой человек уподобляет себя кораблю, который отправляется в любое дальнее плавание за открытиями, но у которого, тем не менее, остается не поднятым главный якорь-слепая принадлежность той гавани и пристани, от которой он отчаливал, но которая так и осталась внутренней границей его замкнутого микромира. Такой корабль хотя и может бороздить дальние воды и посетить диковинные страны, но все без толку - без главного смысла путешествования: без преодолевания той внутренней стены-границы, которая отделяет «свое» бытие от всего остального как «чужого». Простирающееся во вне от «своего» бытия «чужое» бытие может быть сколь угодно интересным, по-своему дорогим и важным для себя, предметом и сферой увлечения и страсти, но оно никогда не становится предпочитаемым, своему собственному, оставшемуся самодовлеющим и закрытым от мира, довольному и удовлетворенному собою, не ищущему себя лучшего, собственному Я. Интерес для себя есть, и притягательности сердца, предпочтения себе Инакового - нет. А поэтому такое, в самом себе и в своей самодостаточности закрытое псевдопутешествие не приводит к открытию Абсолютного Пристанища, лишь вместе со вселением в которое могло бы начаться со-творческое Путничество. Человек закрытый и «заякоренный» в самом себе, прикрепившийся к исключительности «своего» бытия и тем самым забраковавший все остальное и «чужое» для него бытие Вселенной как НЕ-свое, никогда не примет сердцем своим все бытие Универсума и его трансцендентный абсолютный Исток-Итог, его Абсолютность - как повсюду родной дом, как абсолютное Отечество. А без разыскания такого безначального и бесконечного, абсолютного Отечества, которое превыше всего безусловно притягательно и предпочтительно любому «конечному» уголку во Вселенной и любой конечной гавани и пристани, теряет свой смысл любое искание и устремленность.


Однако бывает и еще такой случай, не менее печальный, когда человек кажется себе и другим поднявшим все якоря и пустившимся в ничем не остановимое мужественное странствие, но на самом деле этот человек всего лишь похитил и унес с собой свою гавань и пристань, прометеизировал ее и присвоил. Он - вовсе не разыскиватель абсолютного Отечества, не жаждатель абсолютной Правды в неугасимом горении своего сердца, но окаменевший в своей холодности мятежник-бунтарь, отрекшийся от всякого отечества и провозгласивший себя - «самому себе родителем и творцом самого себя». Как неистовый мятежник, он способен носиться повсюду и отстранение коллекционировать свои и чужие блуждания, никуда не приводящие и никого в любви и предпочтении себе не открывающие. Никого не любя, он мечется по вселенским далям, внутренне жесткий и жестокий к любой привязанности, к любой малой родине, ибо не ищет абсолютного Родного Дома и безразличен, холоден и замкнут в себе. Он заранее «распрощался» со всем миром вне себя и никому не верен, ни для кого не надежен, никого не готов предпочесть себе самому:


Судьбе какой дадим ответ?

Мечта в бескрайний путь готовит,

Нас горизонт не остановит:

Пределов устремленью нет!

Пристанище в дали любой

Манит напрасно приютиться -

Мы распрощаемся с тобой,

Чтоб с новой силой устремиться!

В противоположность этому настроению, этой жизненной установке и мироотношению, духовная чистота и бесхитростная мудрость устремленности состоит вовсе не в том, чтобы, будучи готовым с кем бы то ни было «распроститься» и быть никому не верным и не надежным, никого не любящим, возвести свое собственное устремление в самоцель и в самоценность, но, напротив, в том, чтобы распознать, внутренне принять и неукоснительно соблюдать смысловую иерархию ступеней - восходящую лестницу верности, надежности и любящей самопосвященности. На этой лестнице человек, подлинно устремленный, от чистого ищущего сердца открывает и обретает себе все и новые и новые и все более родные для себя домы сопричастного взаимобытия вместе с другими - под сенью и ради приобщения к абсолютному Дому и Отечеству, к над-Адресату своего устремления. Таково устремление духовно воспитываемого сердца, а не холодного бессердечного своеволия. В этой иерархии первая ступенька - самая малая родина - уже не заточает в себе человека как единственное и исключительное «свое» бытие в противовес всякому прочему «чужому» бытию, но, напротив, переадресует его второй, третьей и всем другим восходящим ступеням, от имени которых и ради которых - ради всей иерархии и ее абсолютной беспредельности - она и сама приемлет его. Она включает его в них, а не исключает, дарует им, а не похищает. Она всецело прозрачна для смысловых уз гораздо более широкой и глубокой сопричастности - вплоть до абсолютного Отечества.


Присмотримся к холодной, готовой что бы то ни было миновать самоустремленности: она возводит самую себя в самоцель, она всему Универсуму предпочитает себя, она исполнена решимости рыскать по свету, чтобы находить и осваивать, преодолевать препятствия и побеждать, одерживать успех, превосходить других в своем, присвоенном себе совершенстве. Однако истинное совершенство принципиально неприсвоимо! Оно не доступно холодному, закрытому, не способному к раскаянию в себе бессердечном сердцу. Истинное совершенство открывается только тому, кто готов побеждать себя ради высших начал Истины, Добра и Красоты.


Все, что мы побеждаем,- малость,


нас унижает наш успех.


Необычайность, небывалость


зовет борцов совсем не тех -


зовет тех, каждый из которых предпочитает своим победам и своим торжествам над другими - самоочищение через поражение своего несовершенства и ограниченности: перед лицом торжествующих Других - гораздо более совершенных:


тот правым, не гордясь собою,


выходит из такого боя


в сознаньи и расцвете сил.


Не станет он искать побед.


Он ждет, чтоб высшее начало


его все чаще побеждало,


чтобы расти ему в ответ.


Устремленность «расти в ответ» - значит восходить к олицетворителям гораздо большего совершенства, а благодаря им и через их посредство, хотя каждый из них может воплощать в себе абсолютное совершенство лишь относительным образом, вечно восходить и приближаться к самому первоначальному Истоку и Итогу, к самому высшему началу. Но если такое светлое устремление действительно осуществляется в жизни человеческой, то перспектива этого устремления предстает уже не только как определяемая Истиной, Добром и Красотой, но еще и пронизывающим их собой общением, ориентированным на высший образец Общительности. И именно живое конкретное, всегда и непосредственно обязывающее устремленного к достойным поступкам общение животворит собою и как бы каждый миг заново порождает внутреннюю силу устремленности.

Следовательно, подлинное искание совсем непохоже не только на самозамкнутую неподвижность, а равно и на увлеченное и безудержное мимо-всего-странствие, жадное к новизне сменяющихся обстоятельств и чередующихся «миров». Оно всегда предпочитает глубину широте и пестроте, оно никогда не обрекает встречаемое содержание стать полностью забракованным, отвергнутым ради другого, брошенным «позади» себя. Оно ничего полностью не обесценивает, но во всем, даже в самом малом, ближайшем разыскивает искру чего-то великого - отсвет или присутствие непреходящего и вечного смысла. Оно поэтому уже не мечется, не блуждает напрасно, не рассредоточивается по разбегающемуся многообразию, оставаясь ни к чему и ни к кому неприобщенным, но более всего озабочено тем, чтобы растить и растить глубину. и силу приобщенности, сосредоточенности, погруженности в вечные смысловые узы.

Если только человек пробудился душой, то ему не хватает не просто чего-то - вещей, произведений, пространств и времен, и не чего-то безликого и безличностного, а кого-то таких, без кого он и сам не может стать и быть самим собою. Ему не хватает кого-то многих и многих, достойных быть принятыми безраздельно. Тех, с кем можно было бы породниться сверх-природными, культурно-смысловыми и непреходящими узами. Ему недостает тех, кто уже вошел в гораздо более тесное и глубокое родство, чем он мечтал бы сам войти,- с Высшим сверх-бытийным началом всякого бытия. Ему, поверх всего, недостает самого этого Начала. И, при всем при этом, ему не хватает даже себя же самого,- а именно такого, который был бы более достоин приобщения ко всем высшим и к абсолютному Отечеству.

В том, что человеку сразу и изначально не дано быть вполне самим собой - субъектом, со-творцом, душевно-духовным существом, личностью - великая премудрость. В минерале, в растении и грибе, в птице и звере, то ли как в индивидууме, то ли как в коллективном организме, вроде муравьиных и пчелиных, заложена вся сущностная полнота возможностей своего рода и вида. Но зато - также и вся ограничивающая готовая- специфичность, отделяющая, чем может, от того, чем в принципе не может быть данное существо. Человеку же не дарована такая полнота: ему не хватает даже самой своей сущности в ее важнейших компонентах, ему недостает самого себя как подлинного, состоявшегося человека. Но зато именно благодаря этому он одарен онтологической свободой: восполнить свою сущностную неполноту через культурное становление и самообретение или не восполнить и через это утратить даже и то, чем он уже был одарен. Ему дана свобода выбора между возвышением к полноте дарований, все большей и большей, и падением к утрате себя, к самоопустошению, к деградации ниже животного. Степень одаренности человека - величина сугубо переменная и зависит от его свободной воли и столь же свободной воли одаряющего его Высшего Начала, от взаимности и сопричастности между ними.

Задача обрести себя рождается именно из свободного решения встретить в других и через других в Высшем Начале универсума нечто такое, что не менее, а может быть, даже и более достойно войти внутрь и образовать обновленное, обогащенное и дополненное, гораздо более подлинное собственное Я, чем то неполное Я, которое человек в себе застал. Это обновленное и дополненное Я и есть лучший дар, который каждый из нас может и должен получить - но не иначе, как свободно-со-творчески, над-природным, над-детерминистским, чисто общительским, культурно-смысловым способом. Когда воля чисто личностно обрести такой дар поверх всех условий и естественных обстояний воспрянула в человеке и сбросила с себя все путы и сети стихийной, безличностной принадлежности чему бы то ни было, тогда и все предметные условия, все в окружающем мире делается высвеченным изнутри, осмысленным - буквально: наделенным высшим смыслом, выразительно говорящим человеку. Бытие становится Книгой бытия. Бытие всегда отныне предстает уже не как безразличное, само по себе сущее, безотносительное к субъектам, но как чье-то бытие, повествующее нам о жизни всех тех, чьим бытием оно является. Повсюду вокруг отпечатлены бесчисленные жизнеустремления, приглашающие каждого из нас войти с ними во взаимо-бытие и обрести себя среди них. Даже всякий камень не безмолвствует - только бы иметь уши чуткие, чтобы услышать, вслушаться душой и духом: голоса руин тихи.

Жить в состоянии поиска себя и обретения себя - это значит жить в пути. Но этот путь вовсе неподобен внешним дорогам для перемещения в физическом пространстве. Ведь возможно очень много и далеко перемещаться и при этом вовсе не жить в пути! Путь самообретения подобен лестнице из множества ступеней, среди которых нет никакой однородности и взаимозамепимости: каждая ступенька уникальна, а ни одна из них не похожа на другую. Восходить по ней - значит вовсе не оставлять пройденные ступеньки позади, но вбирать в себя и всегда носить в себе их иерархию. Это значит наращивать круг судьбического, далеко не сводимого к явной коммуникации, глубинного общения, круг доверия и верности, посвященности другим, все более емкой им сопричастности во всех измерениях разыскания и обретения самого близкого в самом далеком. Общий всеохватывающий смысл восхождения по пути-лестнице должен светиться и присутствовать внутри каждой ступени - и как мотивирующее духовное притяжение, и как зов, приглашающий устремляться все выше и выше, но не ради самоутверждения и успеха, не в порыве рьяной «активности и напора», монологического, односторонне-своевольного желания и решимости: «так хочу и иду в мир более совершенных», без приглашения, но, напротив, только по зову, внятному совестному суду, только в ответ на Высший Зов. И в этом смысле - сугубо и всецело ответственно.

Первая ступенька лестницы - опора всем остальным. Поэтому так важно, чтобы культурная «строительная среда» не была бы лишь омертвленным материалом, но была бы надлежащей и подобающей по своим душевным и духовным качествам. Важно, чтобы ближайшая среда, в которой застает себя человек, не замыкала его в себе, не изолировала, не заслоняла от него всю Вселенскую реальность и ее смысл, ее абсолютное Начало, но была бы насквозь прозрачным проводником. Иначе говоря, чтобы первоначальный дом-и-мир, первичная общность гармонично вписывали бы человека и приглашали бы войти в бескрайний Мега-мир как в Мега-Дом, как в абсолютное высшее Отечество. Чтобы наименьшая, малая родина была бы вестницей и представительницей от этого Отечества. Между тем человечество, в течение тысячелетий впадающее в техническое отчуждение от природы и высшей реальности Вселенной, загромождает себе жизнь гигантскими системами средств ради средств - взбунтовавшейся цивилизацией больших городов и государств, цивилизацией, вышедшей из-под подчинения культуре и притязающей, наоборот, подчинять ее себе. Большие города - это воплощения громад технического отчуждения и своеволия людей, себя не обретших и далеких от самообретения, ибо вросших в механически-социальные роли, бездушные и бездуховные, в алгоритмы омертвленного порядка вещей.

Поэтому надо перевести взор надежды на те селения и малые города, которые хотя бы минимально сохранили человеко-соразмерность и сообразность вместе с гармоническим, не посягательским включением в лоно природы. Малые поселения и города - это места сравнительно малой степени отчуждения человека от самого себя и от Мега-реальности, от смысловой иерархии человеческого самообретения.


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Оборотничество – феномен самосознания
23-01-2014
Оборотничество –

Рис. Василия Ложкина Владимир Кудрявцев
Александр Пятигорский. Философское завещание
21-01-2014
Александр

Ф.Т.Михайлов. Геном нравственности
12-04-2005
Ф.Т.Михайлов. Геном

Живые Корни: Г.С.Батищев. Найти и обрести себя
30-10-2010
Живые Корни:

Цитаты недели
08-08-2010
Цитаты недели

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Декабрь 2017 (30)
Ноябрь 2017 (48)
Октябрь 2017 (54)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх