Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
{speedbar}

«Под сенью юсуповских лип». Буриме с Владимиром Мялиным

  • Закладки: 
  • Просмотров: 133
  •  
    • 0
Мялин Владимир Евгеньевич
Мялин Владимир Евгеньевич

Мялин Владимир Евгеньевич, родился (и живёт) в Москве в 1961 г. Член СП России. Участник антологии современной русской поэзии «Созвучье слов живых». Публиковался в журналах «Московский «Парнас», «Арион», Волга-21 век, «Волга», «Интерпоэзия», «День и Ночь», «Эмигрантская лира», «Русский писатель» и др. Автор книг стихов «Из ближнего рая» (2010), «Вином и хлебом» (2014), «Театр Золотая Тыква» (2017). Диплом и юбилейная медаль «М.Ю. Лермонтов 1814 – 1841». Наградной знак «Союз писателей России», диплом «2014. За верное служение отечественной литературе». Медаль «60 лет Московской городской организации Союза писателей России: 1954-2014». Награждён медалью И.А. Бунина. Некоторые стихотворения переведены на сербский язык.

Страница https://poezia.ru/authors/vlmyalin

– Вы потомственный московский интеллигент, у Вас было две бабушки, один дед и дядя...

– Не совсем потомственный… Бабушка моя по отцу не знала грамоту, не читала, не писала. Отец был, как говорили, «самородок». Он прекрасно рисовал, писал стихи, он был поэт. Закончил институт культуры, учился у Вероники Дударовой. По материнской линии примерно то же, только без художественных наклонностей.

Так что я «потомственный» только во втором поколении.

Дядя был великолепный гитарист, но ленив русской ленью.

Вообще, это была густая среда. Искусство висело в воздухе. Отец работал в ЦДКЖ, поэтому мою ручонку пожимал седой Покрасс, похожий на толстого клоуна или повара без колпака; в гости к нам приходили друзья отца: Павел (Паша) Ермишев, тоже композитор; Вячеслав «Слава» Матвеенко, конферансье Москонцерта, он играл на расчёске, пел «король с войны возвращался домой» и копировал Эраста Гарина.

Первый казался мне великаном, хотя имел небольшой рост. Второй был отчимом девочки, в которую я был влюблён первой любовью. Они с мамой (подругой моей матери) жили в Архангельском, где под сенью юсуповских лип прошла едва ли не лучшая часть моего детства.

Приходило много разного люда: парикмахерши – бабушкины сотрудницы, её сёстры, простая, полутёмная родня, крёстная дяди с мужем, похожем на артиста Милляра, любящим выпить. Собственно, выпить любили все… И все пели застольные песни.

– Ваш любимый сказочник Г.Х. Андерсен...

– С детства. Отец мне читал, диафильмы показывали.

Андерсен – само имя, само даже сочетание звуков рождает во мне порой какой-то детский трепет, словно перед открытием, будто я снова ребёнок, забравшийся под тёплое зимнее одеяло.

Да, мне близок именно Андерсен. В нём доброта; своими сказками, своей поэзией он празднует победу добра и света. Он всегда любит и всегда одаривает любовью. Даже если герои его жестоки, то это куражатся в них мрачные силы зла – тролли. Существа недобрые, но необходимые в сказке, в поэзии сказки.

– Вы учились в школе № 388 в классе «Б»...

– Потом – в «В», но это не существенно. Буквы ни о чём не расскажут, а тема эта не для одного листа, но попробую вкратце…

То время было счастливое. Учились мы на последнем этаже школы, обособленно от всех, в одном классе, за одной и той же партой. Учительница одна вела все предметы. Выходили мы в один и тот же коридор, находясь в одной обжитой и насыщенной впечатлениями среде. В окна плескали тополя и солнечные лучи, зимним вечером за стёклами было сине и таинственно, в классе натоплено и светло. Мы с моим товарищем выбрали себе (и ещё одному товарищу, без его ведома) дам сердца. Потом, действительно, воспылали полудетскою любовью к одной из них – к девочке, имя которой я начертал прилежными буквами третьеклассника на своём щите – и на чёрной крашеной поверхности парты. Ну, что ещё о школе?..

Потом была коридорная система, разные классы, разные учителя, разные ученики-товарищи, тройки, двойки, сумятица… сбой. Собственно, моя счастливая школа закончилась с потерей единого школьного дома, седой учительницы Веры Макаровны, при объяснении материала мило и не зло смягчающей звук «ж».

– У Вас особая любовь к старым московским голубятням...

– Просто во дворах тогда были голубятни. Это один из знаков того времени, когда я был ребёнком.

Помню серебряную россыпь, словно дробь, в небе, мерцающую на солнце и плавно двигающуюся по кругу глубоко-глубоко, далеко-далеко в бледной от солнца лазури… Помню сухонького мужика у голубятни, в потёртом пиджаке, с большими, как комья земли, руками, с каким-то особенным, присущим фронтовикам, острым взглядом.

Отец мне говорил, что он прошёл концлагерь, этот хозяин старой доброй московской голубятни, которая теперь фирменный знак времени, символ оттепели, свободы духа.

Потом это ушло потихоньку; Птичий рынок исчез, голубятни развалились, ветераны-голубятники ушли – и вообще мир изменился, и вряд ли для меня в лучшую сторону.

– Служили в СА, работали на заводе, учились в МОПИ на факультете русского языка и литературы...

– Служил в Ельце полгода, полтора – на хлебосольной, произносящей гортанно «г», милой Украине.

Работал в лесопильном цеху немного. Учился в МОПИ, ушёл оттуда, заскучав как-то… В институте учиться было скучно с той точки зрения, что ничего не преподавалось на заочном, но всё требовалось к сроку. Книг надо было прочесть за сессию неимоверное количество. Приходилось пользоваться хрестоматией, а это скучно. Ну и вообще, заочное обучение — это не учёба, не работа, ни туда, ни сюда. А тут ещё студенческий роман, окончившийся размолвкой: как это почти всегда бывает, родительским несогласием и т.д. и т.п.

Почему работал на заводе? Во-первых, хотел поступить на рабфак. Во-вторых, я был уже женат, появилась дочь, надо было зарабатывать, чтобы прожить.

Тогда я не думал о своём «интеллигентном» образе. Надо было выживать.

– По специальности никогда не работали, зато работали в ВГТРК...

– Лучше сказать – при ВГТРК, поскольку к информационной среде и основным её функциям имею самое малое отношение.

Учителем, действительно, никогда не работал, не имея на то таланта.

Официальная работа с поэзией никак не совмещается. Разве, начальник поставит «лайк» моему стихотворению в «фейсбук». Но я почти не выкладываю туда стихи.

Короче говоря, работа моя – всё тот же кусок хлеба, и говорить о ней мне не очень-то интересно… Как-нибудь на пенсии…

– Своим учителем в поэзии Вы называете Владимира Николаевича Попова*...

– Я познакомился с ним и его творчеством только году в 11-ом… Он как-то позвонил по телефону и спросил, как мне нравится у него то-то и то-то, как я отношусь к тому-то и тому-то. «Да что Вы, Владимир Николаевич, – ответил я удивлённо, – как мне может что-то Ваше не нравиться? Я у Вас учусь!»

С тех пор мы перезванивались и изредка встречались на маленьких поэтических вечерах.

Однажды он снова позвонил мне: «Я прочитал твоё сегодняшнее про уточку… Я тебе больше не учитель».

Вот это:

Как на глади возле утки
Ходит селезень, влюблён.
И в фарфоровые дудки
По порядку дует он.

Перва дудочка – сурдина,
И квакушечка – втора.
Третья дудка с серединой
Из литого серебра.

Моет уточка головку:
Прячет в рябь, а то ли в гладь...
Сказка кончилась: не ловко
Мне сначала начинать.

Последний звонок его был зимой, незадолго до ухода…

Он очень похвалил моё «На сокольничьей лужайке» и сказал, чтобы я не переставал удивляться и не задирал носа.

Если бы я знал тогда, что это слова его завещания!


– Ваши любимые поэты: Пушкин, Блок, Шекспир, Гейне...

– И многие другие, даже такие, которых сейчас немногие знают.

Огромное влияние на меня оказал Николай Ушаков, когда я лежал в военном госпитале в Киеве. Там, в книжной лавке я случайно купил его маленькую посмертную книжечку-брошюру «В пути». И навсегда влюбился в эти тихие, проникновенные строки. Это был второй после Блока мой заочный наставник.

Нравятся стихи Тряпкина, Соколова, Заболоцкого…

А люблю Пушкина.

– Любимые художники: Шагал и Брейгель...

– Нет, не Шагал, не Брейгель, хотя люблю некоторые их картины… Любимые художники? Рембрандт, Микеланджело, голландцы-бытовики…

В живописи и скульптуре Буонарроти люблю экспрессию, люблю самоотречение художника, творческую бурю внутреннюю, люблю нежность, переданную камню, люблю красоту, люблю прекрасное.

У Рембрандта – буйство мазков, глубину чувств, палитру оттенков, роскошество форм, историчность образов.

Голландцы мне приятны своей обыденностью, покоем, умиротворённостью, бытом каким-то почти райским. Даже их крестьянские пирушки и драки не выглядят варварски, даже здесь луч света под слоем олифы.

Не знаю, как я пишу стихотворение по картине… Сажусь и пишу, подмечая детали… Как-то оно само собой выходит, словно давно ждало моего словесного вторжения в картину великого мастера. Знаю только, что изображённое на полотне должно пройти через меня: я должен признать в изображённом художником своё, то, что когда-то затронуло мои сердечные струны.

– Вам особенно интересно средневековье и новое время в историческом аспекте Италии и России...

– Мне всё интересно, что меня трогает. Италия ко мне «пришла» с подаренными мне отцом марками по искусству. На них были изображены картины Билибина, Васнецова, да Винчи, скульптура Микеланджело… Стихи приходят из времени познавания мира, времени чистой, незамутнённой фантазии. Средневековье – это для меня «Скупой рыцарь», отчасти – «Доктор Фауст»… Мне ближе волнующее, распускающееся, как цветок, Возрождение.

– Вас притягивает тема кукольного театра, «театрика на колёсах», «весёлого райка»...

– На Спартаковской улице до сих пор стоит тот театр кукол, где бывал ребёнком. Отсюда, наверное, и пошло. Об этом театре у меня много стихов написано.

Как водили меня в театр, кто водил, я уже не помню, но зато осталась во мне та «понарошечная» атмосфера действа, которая заставила меня написать книгу «Театр Золотая Тыква», ту её часть, где пьески для кукол и марионеток.

Сейчас мне не хватает той наивности, того простосердечия, с которым люди ходили в театр, верили актёрам и их куклам из папье маше и тряпочки.

– Вы пишете строго в традиции русского поэтического слова, часто используя «архаичные» краткие прилагательные...

– Пишу, как пишется; как хочу, как могу, как смею. Тут главное настрой, та волна, на которую встав, надо удержаться.

Современные модные словечки, попавшие в литературу по милости элитарных профанов, меня отталкивают. Не переношу пластиковые поделки, вообще инородные тела в стихотворении. Представьте себе слово «целлофан» внутри лирического стихотворения… Или модную какую-нибудь или кощунственную аббревиатуру, например, «РПЦ».

– Вас огорчает положение традиционной поэзии в современной литературной периодике, предпочитающей публиковать и продвигать авторов «важной чепухи»...

– Конечно, огорчает. С другой стороны – у нас, поэтов-надомников, как любит остро шутить один мой знакомый, человек дела, у нас есть интернет. Разве это хуже? Ну, сидят у Волгина в студии Вера Полозкова да Быков, да сам Волгин. Что они написали? Где их сказанное слово? В чьём сердце оно отозвалось?

Всё это уйдёт, останутся стихи поэта.

– Это Ваше первое интервью...

– Почему я согласился дать интервью? Не очень-то простой вопрос. Ну, во-первых, из уважения к читающей публике, во-вторых, к редакции Поэзия.ру… Признаться, мне легче написать небольшую поэму, чем заочно отвечать на вопросы, уже мало меня интересующие, поскольку на них я отвечал (и отвечаю) в своих стихах.

– Владимир Кудрявцев**: «С Володей Мялиным мы дружим уже почти 40 лет . (На момент интервью более полувека. - Сайт В.К.) ...По духу (он) всегда был поэтом. По духу, а не только в душе. В душе мы все – поэты. До сих пор запомнил его подростком, тонко чувствующим Блока, которого я до сих пор не могу пропустить сквозь свою, видимо, грубоватую кожу, не говоря уже об уме.

Когда я читаю Володю Мялина, вспоминаю Мандельштама: «...Мы – эллины***». Эллины – что бы там ни было. Во всяком случае, Володя – точно.»


– Ну, эллины-не эллины… в конце концов, всех нас, пишущих стихи, задела эта удивительная культура.

Была лет пятьдесят назад у меня книжка Куна «Легенды и мифы Древней Греции». Была Детская Энциклопедия, большой тяжёлый том – с вклеенной в него картой двух полушарий звёздного неба. «Цефей», «Андромеда», «Кассиопея», – всё названия и имена оттуда, из этой прекрасной, удалённой от нас, и всё удаляющейся в прошлое, легенды…

Эллинизм, Древняя Греция. Что она теперь для меня?

Скажу словами «моего» Буонарроти: «Эллада светлая мне мрачно улыбнулась…». – Это уже не легенда, не детская мечта, это понимание того, что жизнь земная конечна, что движется она неустанно к своему завершению, что времени остаётся не так уж много. Это не пессимизм, это правда. В этом смысле все мы эллины.

– Главными качествами, которыми должен обладать настоящий поэт, Вы считаете внутреннюю чистоту и свободу...

– Несомненно. Целомудрие сердечное и освобождение, прежде всего, от самого себя, со всеми страхами, гордостью, унынием и прочими призраками. Поэзия – жизнеутверждение; она всегда – о человеческой красоте и божественной гармонии.

И ещё: поэзия – это служение, как говорил Александр Блок. Это большая ответственность. И, вместе с тем, огромное наслаждение, порой граничащее со счастьем.

____________________________________

* Попов Владимир Николаевич род. в 1938 г. в г. Борисоглебске Воронежской обл., в 1939 г. семья переехала в пос. Томилино (Московская обл., Люберецкий р-н). После службы в СА работал в леспромхозе Архангельской обл., матросом в траловом флоте (порт приписки Архангельск), после возвращения в Томилино работал на различных заводах токарем и слесарем.

Стихи сочиняет с 20-летнего возраста, состоял членом различных ЛИТО, с 1978 г. посещал студию п/р Вадима Кожинова, который дал рекомендацию для вступления в СП СССР. Публиковался в периодических изданиях "Смена", "День поэзии", "Литературная газета", "Литературная Россия", из книг наиболее значимые "Луч солнца на бревенчатой стене" (1985), "В неоскорбляемом пространстве" (1995, совместный сборник-диалог с Михаилом Грозовским под ред. В. Кожинова), "Далёкие огни" (2016), "Озеро" (2018).

Для широких масс наиболее известен тем, что на его стихи Александр Дулов написал 4 песни, самая признанная - "На краешке лета".

Награждён медалью "Пушкин 220 лет".

Лауреат премии "Имперская культура" им. Э. Володина в номинации "поэзия" за сборник стихотворений "Архангельская тетрадь" (2019)*

**Кудрявцев Владимир Товиевич (родился 13.03.61, г. Москва) – доктор психологических наук (1997), профессор (2001), заведующий кафедрой теории и истории психологии Института психологии им. Л.С.Выготского РГГУ, главный научный сотрудник Института психолого-педагогических проблем детства РАО, советник директора Федерального института развития образования, директор по научно-образовательной деятельности издательства «Линка-Пресс». (На момент интервью профессор МГПУ и МГППУ. - Сайт В.К.)

***Полностью: «Над нами варварское небо, и все-таки мы эллины.»

О. Э. Мандельштам, «Государство и ритм»

(Прим. Л.Б.)

Беседовала Л. Берёзкина

Из стихов Владимира Мялина


Моцарт

Конферансье-пухляш и дирижёр
В одном лице, во фраке, как кузнечик,
С нашейной бабочкой, танцуя ножкой,
Нам объявил программу и взмахнул
Своею тростью, задержавшись в позе.
Потом кивнул и палочка запела.
Ей вслед – вздохнули юные скрипачки
И потянули длинные смычки,
Охаживая деки, словно тростью
Ученика учитель в давнем веке.
Затем виола говорила низко
С большой девицей, в меру конопатой,
Между колен поставившей её,
Вколовши в пол блестящим тонким шпилем.
Потом… потом широкая Нева,
Как море ширилась – и дальний мост
На ней лежал раскрытою браслеткой…
А там, на дальнем берегу блистал
Адмиралтейства золотой клинок.

Взбивает пену белый «метеор»,
И мчит, задрав свой острый подбородок,
К заливу Финскому…
На трёх китах
Стоит дворец на каменных уступах;
В лазури облаков стада клубятся;
Под ним широкой лестницы уступы
И люди золотые по бокам,
И женщины, и греческие боги.
И Моцарт тут; в камзоле, в парике,
Петра владенья он обходит скромно.
Фонтан спадёт – поклонится ему
И вновь взметнёт свой венчик серебристый.
Самсон оставит льва на миг в покое,
Терзать закончив, и поднимет руку –
Ладонь наружу. Голову Персей,
Держа её за кудри золотые,
На постамент положит аккуратно.
А юная Венера ахнет вдруг
И в золото туники завернётся.
А фавн, свирель смиренно отложив
Пред гением, приехавшим из Вены,
Тому покажет два-три зуба жёлтых,
Лукаво рот в улыбке растянув.


Из цикла «Итальянская баллада»

Часовня заревом задета.
Канал зацвёл и обмелел.
Здесь мрачноватый Тинторетто
Среди апостолов сидел.
Здесь нежно-пламенный Вечелльо
Как бы смычком виолончели
Писал, как музыку, холсты…
Здесь побывал разок и ты,
Прямой «создатель Ватикана».
Да что! на стульях «Флориана»
Здесь Бродский сиживал порой,
Борясь с похмельною хандрой,
Кивая носом несоветским
На фоне лунного окна.
Здесь Гёте кофе пил турецкий,
Из басурманского зерна.
А там, на пристани, уныло
Заря вечерняя чадила
Прогорклым маслом фонарей.
И там, одна между людей,
Печально тень его бродила.

А как же пушкинский гребец
И пресловутые гондолы?
Весла вздыханье, наконец,
И звуки песни невесёлой?..
Ах, это всё с недавних дней
Претит Венеции моей.


* * *

На сокольничьей лужайке,
Как-то очень уж давно,
Пили с бабкою Ляляйкой
Мы зелёное вино.

И чернёное мы пили –
Вермут горький, мёд-щербет;
И в Сокольники ходили...
А теперь Ляляйки нет.

Без Ляляйки тёмной плохо;
Дремлет чудь, мордва не пьёт...
Бессердечная эпоха
Равнодушно настаёт.


* * *

Встретил бы я тебя, возвращаясь с работы,
На тротуаре, покрытом утоптанным снегом, –
В коричневой шубке, с чуть постаревшим лицом,
Девочка, которая мне никогда не нравилась.
Ни тогда, когда шла по школьному коридору,
Поправляя прилежной рукою
Чёрную окладистую бретельку фартука.
Ни тогда, когда стояла
У зеленеющего тополями окна,
Держа перед собой учебник,
Бережно обёрнутый канцелярской бумагой.
Ни тогда, когда честно защищала меня
От гнева раздражённых учителей…
Встретил бы я тебя на снежной дорожке,
В коричневой меховой шубке,
С постаревшими прекрасными чертами –
И заплакал.
Я пригласил бы тебя куда-нибудь
Выпить со мной… Ведь отличницы
И примерные девочки
Теперь, случается, выпивают.
А потом я бы поцеловал
Твои вздрогнувшие, вдруг, пальцы.


На портрет Петра 1 работы Луи Каравака

Словно с греческой иконы,
Будто даль ему видна,
Смотрит грустно удручённый
Император с полотна.

Густо мантия волнится,
Лента синяя блестит.
Европейская столица
За спиной монарха спит.

Стихли казни и победы;
Русло скованно Невы.
В париках прожжённых шведы
Не поднимут головы.

И стрельцы в прохладу гроба
С душной плахи не сойдут.
И царевича холопы
Под топор не поведут…

...............................

«Сын, Алёша, дай утешу,
Дай в дорогу обниму!..»
И встаёт отряд, потешен,
Царь даёт приказ ему.

И бегут солдаты в драку
Взять редут с налёта сей…
Грустен Пётр Каравака,
Словно древний иудей.


* * *

Как будто крутит колесо
Носками мягких туфель,
Идёт по улице Марсо
Печальный, словно трюфель.

Златой Елоховки легко
Он проплывает мимо
В своём застенчивом трико
Застенчивого мима.

В петлице с астрою, белей
И сахара, и снега.
И дужки подняты бровей,
И тушь дрожит на веках.

Плывёт, как будто в небесах
И дождик льёт из лейки –
Из века прошлого; в глазах
Черно, как у еврейки.

А я сижу в кафе плохом
И грустно наблюдаю.
И подступает к горлу ком,
А от чего – не знаю.


Мы эллины, - сказал мне друг мой в среду...

В.Т.Кудрявцеву

«Мы эллины, – сказал мне друг мой в среду, –
Об этом Мандельштам ещё писал…»
«Мы эллины», – за ним и я сказал, –
В том смысле, что и мы уйдём от света.
Как это племя древнее ушло;
Как это время светлое прошло:
Как наша школа в мире растворилась, –
И в обновлённом облике явилось
Поэзии, науки ремесло…
Так по дощечке глиняной стило
Рука Гомера, может быть, водила.
Так Архимед лелеял свой «объём».
Не всё, не всё возьмёт с собой могила,
Хоть мы с тобой когда-нибудь уйдём.

www.poezia.ru

Читать на сайте В.К.:
- Школьные хореи. К Дню рождения Владимира Мялина - поэта и друга




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Новорожденные: Владимир Мялин
24-09-2014
Новорожденные: Владимир Мялин

24 сентября - День Рождения Владимира Мялина, поэта, совпавший с 45-летием нашей дружбы и выходом его новой книги
Добровести. Поэт Александр Чернов стал победителем пушкинского фестиваля поэзии в Лондоне
07-06-2011
Добровести. Поэт Александр Чернов стал

Казахстанский Аким Булат Шакимов - русский писатель
12-12-2010
Казахстанский Аким Булат Шакимов - русский

  • Календарь
  • Архив
«    Ноябрь 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 
Ноябрь 2022 (57)
Октябрь 2022 (55)
Сентябрь 2022 (68)
Август 2022 (54)
Июль 2022 (37)
Июнь 2022 (34)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх