Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » Ум, брошенный на произвол судьбы... или История неполученных ответов. Интервью с писателем Анатолием Королевым

Ум, брошенный на произвол судьбы... или История неполученных ответов. Интервью с писателем Анатолием Королевым

  • Закладки: 
  • Просмотров: 1 007
  •  
    • 0

Детей, если говорить всерьез, понимают только дети, взрослые же вынуждены прорываться к тем мыслительным состояниям, которые ясны и знакомы ребенку. Но есть те взрослые, которым такое сближение дается легче – в силу таланта. Один из них – прозаик, драматург, киносценарист, публицист Анатолий Королев, известный современный писатель, лауреат международной премии «Москва-Пенне». Его романы «Гений местности», «Голова Гоголя», «Эрон», «Человек-язык», «Быть Босхом» неизменно соединяют в себе силу красоты и философского вопрошания.


– Анатолий Васильевич, почему вечные философские вопросы называют детскими?


– Думаю, все дело в том, что на вечные вопросы нет ответа.


Каждый вопрос по высшему счету должен иметь только один ответ, согласны? Два разных ответа убивают друг друга, а три ответа убивают вопрос.
Детские вопросы без труда попадают на вершину человеческого вопрошания к бытию и потому неизбежно ставят в тупик… Почему ночью темно? Почему нужно каждый день кушать? А кем я был раньше, пока не родился? И наконец, итог и вершина всех почемучек: почему я умру?
Обычно после этого вопроса дети уже ни о чем важном больше не спрашивают.
К этим наивным и страшным вопросам ребенка легко пристраиваются так называемые вечные вопросы: откуда все появилось на свете? Почему что-то вообще есть, хотя понятнее было бы, если б ничего не было? А что было тогда, когда ничего не было? Кто я (или мы), откуда пришел, зачем и с какой целью? И есть ли вообще цель в моем/нашем рождении? И почему существует смерть?


Именно в детских вопросах сконцентрирована вся сила человеческого недоумения и изумления по поводу того, чему человек вдруг стал свидетелем и соучастником.


– Когда вы в своем детстве ощутили в себе эти особенные вопросы?


– Первый из череды детских вопросов был примерно такой: на кого я похож и кто я таков? Мы жили в доме с двумя подъездами, где в соседнем подъезде жил мальчик Яша, у которого была собака, немецкая овчарка Рекс… Так вот я одно время думал, что я, наверное, похож на Рекса, и тщательно его оглядывал и ощупывал. Подумать о том, что я похож на Яшу, на Отца или на Мать, мне в голову не приходило. Они были другого роста, чем я. А Рекс был со мной вровень, и наши лица прямо смотрели друг на друга. Овчарка была милостива к глупышу, и я со старанием изучал ее морду, где находил много общего с собственным лицом: во-первых, глаза, во-вторых, нос, в-третьих, рот… Правда, у меня не было такого большого алого языка, но я тоже мог его высунуть… Вот уши меня смущали… У Рекса были волосатые треугольные уши с нежной сердцевиной, а мои ушки на ощупь были словно резиновые…


Надо заметить, что хотя у нас дома имелось зеркало, даже два – одно большое в комнате, на комоде, другое, маленькое, у отца – для бритья, я не мог понять, что там отражается, когда я смотрю внутрь… Понять, что это «ты», было сложно, например, мои глаза, где они? На лице? Но тогда что за розовые кружочки на моей груди и что за штука вот эта ямка на животе, куда можно запустить пальчик, это что ли рот?


Словом, я мучался отчаянно, но главное, мучался молча, спросить ведь было не у кого, да и как выразить ртом, словами, то, что я чувствовал как острое интеллектуальное переживание, рот мог говорить только какие-то глупости типа: «Я не буду пить кипяченое молоко, оно противное, с пенками». Сказать матери: «Мама, ответь мне толком, почему у нас с Рексом все то же самое: глаза, нос, рот, зубы, две руки и две ноги, а он пес, прямо стоять толком не может, слов не понимает» – я не мог.


Другой комплекс детских вопросов был связан с местоположением себя в пространстве, например, меня страшно изумляло (это уже вопрос к тому времени, когда мы переехали в Пермь), как такое возможно: если я выйду из дома и пойду не к воротам, направо, а направлюсь налево, пролезу в щель в заборе, то, обойдя квартал, я все равно вернусь к дому?


Короче, сумма вопросов стремительно нарастала, глупые вопросы сталкивались с умными, и вся эта динамическая конструкция рвалась наружу: кто такие люди? Почему я русский, а он татарин? Дед Мороз есть, или это сказка? Когда будет снова война? Что такое радио? Почему в телефоне голос? Как в стене кинозала «Победа» появляется кино? Кто сильнее – лев или тигр? Часть вопросов гибла сама собой: стоило, например, задуматься, как зайчишки семьей живут в своем лесном домике, как тут же звучал в голове ядовитый взрослый ответ – все это враки, сказки для маленьких. К школе из этого сонма вопросов уцелело едва ли два-три: как так устроен телефон, что голос отца слышно в комнате, а сам он на работе? И почему самолет не падает с неба?


Я рвался в школу, вот-вот и я все узнаю!


Но, попав в первый класс, я вдруг понял: здесь нельзя ничего спрашивать под страхом смерти.


– Почему? Почему школа не место для вопросов?


– Хотя я вспоминаю очень далекое время, середину пятидесятых годов прошлого века, оглядываюсь памятью на провинциальную городскую советскую школу на Урале, уверен, что и сегодня, в начале ХХI века, наша школа так же третирует права школяров, особенно в начальных классах…
Так вот, во-первых, мне никто толком ясно, образно и понятно не разъяснил, что такое школа и за что я туда попал. Ни матери, ни отцу – советским инженерам, интеллигентам в первом поколении – в голову не приходило, что «школа» нуждается в объяснении. Только в детском саду мне говорили, что вот «пойдешь в школу, там тебе покажут, как нарушать дисциплину», то есть, по сути, пугали будущим резким ростом уровня наказаний. Но за что? В чем я провинился? За что со мной так? В школе на первой торжественной линейке, когда мы, первоклашки, все хныкали, ревели в голос, прятались за спины отцов (со мной в школу пошел отец), не понимая, почему это отчаяние – праздник? Тут какая-то женщина (видимо, директор) сказала, что в школе мы станем грамотными взрослыми людьми и вольемся в ряды строителей коммунистического общества. Из ее тирады я знал только четыре слова: грамота, взрослый, люди и строитель. Но что такое «станем», «вольемся», «коммунистическое общество» – я практически не понимал.


– Беда!


– По-детски, как мы говорим сами с собой дома, во дворе, на улице, с нами в классе никто не общался, и мы были сразу и надолго отрезаны от общения с учителями, от контакта с взрослой речью и первое время – около года – не понимали, о чем с нами говорят по большому счету, к чему мы учим буквы, старательно пишем палочки, заполняем прописи… И хотя прикладной характер грамоты вскоре мне стал понятен, и я с воодушевлением читал на афише: Ки-но-те-атр по-бе-да баг-дад-ский вор. Но высший смысл моего приобщения к знаниям был мне непонятен, и главное, я не знал, у кого спросить то, что меня удивляло.


Кроме того, школа тотально подавила мою детскую живость: нас одели в форму, на фуражке и пряжке ремня были отлиты две зловещие буквы «ШК» (школьник!), на уроках нужно было 45 минут сидеть почти неподвижно с прямой спиной, положив руку на руку, и т.д. Отвечай полным ответом, не вертись, покажи подворотничок – мама каждое утро подшивала белый подворотничок… раскрой пенал… почисти перья…


Все права были в руках у педантов, никто не заботился о сути.


Какие вопросы! Я заткнулся с вопросами до конца школы.


Приходилось самому объяснять мир.


Например, нам все уши прожужжали о войне, но информацию о том, что случилось, никогда не давали в полноте понятийного объема с учетом детского восприятия. В итоге я думал так, что однажды ночью внезапно напали на СССР фашисты и немцы, с ними были гитлеровцы и эсэсовцы, кто они такие, зачем напали, я не знал. Но мы их так окружили под Сталинградом, задали такого жару, что гитлеровцы сдались, остались пока только немцы. При этом я знал все марки немецких и наших самолетов, а еще знал имена членов Политбюро. Полная каша! Об Англии я судил с пренебрежением, потому что прочел книжку «Маленький оборвыш» Джеймса Гринвуда… Надо же, у этих англичан все еще повозки, лопаты, керосиновые лампы, а у нас самолеты, танки, паровозы, электричество! Я не понимал, что книга рассказывает об Англии середины XIX века. Подчеркиваю, речь идет о восприятии мальчика восьми-девяти лет. Перед нами ум, брошенный на произвол судьбы… ведь историю Великой Отечественной войны мы по программе должны были проходить в старших классах. То есть внятный развернутый, полный ответ запаздывал от моего пылкого запроса минимум на три, а то и пять лет, а это колоссальная дистанция с учетом развития ребенка.


Доходило до смешного… Я много читал русских сказок, былин о богатырях Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Поповиче… Надо же, какие богатыри эти русские, я завидовал русским… как же я был удивлен, когда случайно узнал, что мы все русские, и я – ну и ну – тоже русский.
То есть в начальной школе вместо фактов я встретился с системой изощренной подтасовки фактов. Все, что касалось технических деталей грамоты, было более или менее сносно, я быстро научился писать, читать и считать… Хорошо помню, что где-то в третьем классе я счел задачу школы исчерпанной, все – я читаю, пишу, считаю в уме, но! Но оказалось, ты будешь учиться еще долгих семь лет! Чему? Зачем? Между тем я в те годы отличался быстрым и гибким умом, но это стало практически бедой… Так, в пятом классе меня поразил новый учебник древней истории, он был классно издан и наконец-то отвечал на мой великий детский вопрос: а что было раньше? Залпом, за день я прочел учебник. Древний Египет. Греция. Дарий против Эллады. Александр Македонский. Первые Пунические войны. Ганнибал. Рим республики. Реформы братьев Гракх… Гибель Цезаря. Я запомнил все… цифры, даты, имена, последовательность фактов.


И что же… я должен весь пятый класс учить то, что узнал за день!
Это был окончательный шок. Школа была рассчитана на тупиц, учителя бились над дураками, чтобы вытянуть им слабые тройки. Я впал в ступор, в тайный протест, чуть ли не спал на уроках, из круглого отличника превратился в троечника, а к 8 классу имел сплошные двойки по физике, химии, алгебре, французскому языку, геометрии и даже географии. Только тут мелькнули ответы на последние два великих вопроса, из-за которых я рвался в школу. Какая сила держит крылья самолета в воздухе? И каким образом телефонная мембрана в трубке передает по проводам колебания человеческого голоса от одного телефонного аппарата к другому? Между тем все эти объяснения во всей их физической сложности я бы прекрасно понял и в шесть лет, я имел шанс залпом схватить суть электромеханики, магнетизма, природу давления и прочие глубины всего лишь на примере двух объяснений, которых я так страстно жаждал.


Вы скажете, я был одаренным ребенком?


Нет, я был обычным одаренным ребенком, какими бывают большинство детей в раннем возрасте, до пубертации все дети талантливы, это потом наступает пора их массовой гибели.
Короче, моя мысль проста: права несмышленыша-первоклашки должны быть защищены и учтены в школе (как – я не знаю, я не психолог, не специалист-педагог), школа должна обрести наконец гибкость и прийти на помощь тому, кто не может сказать, что ему нужно, на языке взрослых. Первые шаги образования должны проходить на «детском» языке, ребенок должен получить право на «почему», образование в академическом университетском системном духе нужно решительно потеснить, а то и вообще выбросить за борт начального образования и дать право игре, личности, воображению, тайне, наконец.


Да, забыл! А ответ на вопрос, кто сильнее – лев или тигр, я добыл сам: в саванне сильнее лев, в тайге – тигр. Но почему я должен начинать свой путь к ответу с инфузории-туфельки?


Беседу вела Елена Иваницкая


Первое сентября. 2012. № 12




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Анатолий Алексин любил человека в детях и взрослых, а они отвечали ему взаимностью
02-05-2017
Анатолий Алексин любил человека в детях и

Вчера в Люксембурге в возрасте 92 лет умер прекрасный детский писатель Анатолий Алексин.
Два урока истории на одну тему (в порядке ответа на некоторые вопросы современности)
06-12-2013
Два урока истории на одну тему (в порядке ответа

Об освоении родного языка в дошкольном возрасте (из переписки на Форуме)
03-11-2011
Об освоении родного языка в дошкольном возрасте

  • Календарь
  • Архив
«    Октябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
Октябрь 2018 (18)
Сентябрь 2018 (41)
Август 2018 (55)
Июль 2018 (50)
Июнь 2018 (41)
Май 2018 (31)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх