Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » «А запомнят только то, что ты с Вознесенским подрался». Драки, бог и джаз: неизвестная жизнь Андрея Битова

«А запомнят только то, что ты с Вознесенским подрался». Драки, бог и джаз: неизвестная жизнь Андрея Битова

  • Закладки: 
  • Просмотров: 143
  •  
    • 0
Андрей Георгиевич Битов
Андрей Георгиевич Битов. Фото ИТАР-ТАСС.

3 декабря умер классик русской литературы Андрей Георгиевич Битов. Автор «Пушкинского дома» был знаменит не только своими текстами, но и увлечением альпинизмом, установкой необычных памятников, игрой в кино, музыкальными чтениями и фигурированием в чужих текстах в качестве персонажа. Год назад, когда писатель отмечал 80-летний юбилей, «Лента.ру» собрала вне- и окололитературные события жизни Андрея Битова. Так вышло, что герой той юбилейной публикации пережил свое 80-летие всего на полтора года. В память об Андрее Битове «Лента.ру» повторяет текст от 27 мая 2017 года.

Если просто взять случайное перечисление книг Андрея Битова — то есть то, что сразу приходит в голову без напряжения памяти, сверки с библиографией и хронологией: скажем, «Пушкинский дом», «Аптекарский остров», «Улетающий Монахов», «Семь путешествий», «Дни человека», «Оглашенные», «Преподаватель симметрии», «Вычитание зайца», — «Пушкинский дом» все равно окажется на первом месте. Роман, впервые в России опубликованный 30 лет назад (юбилей!), расходился в списках примерно тогда же, когда читались «Москва-Петушки» и «Школа для дураков», и вместе с ними образует триаду едва ли не главных текстов конца ХХ столетия. Три части филологического (на что и название указывает), утопающего в отступлениях, литературоведческих изысканиях, аллюзиях и цитатах повествования о трех поколениях одной семьи, семьи главного героя — Лёвы Одоевцева. Роман во многом и составивший Битову репутацию постмодерниста.

После «Пушкинского дома» — пауза. И не только потому, что Битова не печатали. Просто роман оказался столь значителен, что как будто заслонил все, что Битов опубликовал до и что начал печатать после — и художественную прозу, и эссеистику. Битов продолжал писать и составлять из написанного книги, заново раскладывать пасьянс своих текстов. Но все это было как будто в тени «Пушкинского дома». Тот остался в историческом времени, в «пятом измерении» (по термину Битова), а Битов продолжал существовать в разных временах, в актуальности в том числе.

Каждый день можно легко обработать как роман, сказал Андрей Битов в одном интервью, как будто полемизируя с Толстым, который безуспешно пытался превратить в текст события одного дня. Литература — всегда редукция, сокращение. Жизненный поток требует формы, а форма и есть ограничение. Поздний Битов знаменует, в частности, борьбу с этим ограничением. Писатель проявляет себя в слове, но тоскует, что слово не вбирает в себя всего, будучи при этом всем.

Писатель — это гипертекст, говорит Битов, одна большая книга. Но только текст в книгу не вмещается, как не вмещается жест, голос, интонация. Можно с подозрением (как Михаил Ямпольский) относиться к художественному жесту и его значимости. Это понятно. Но столь же ясно, почему, по крайней мере начиная с символистов, а на самом деле гораздо раньше, он так привлекал к себе. Потому что чаша с цикутой Сократа, уход Толстого из Ясной Поляны, рулетка Достоевского, страсть к картам Некрасова, теннис, составление головоломок и шарад Набокова — не менее значимы. И все это далеко не только дополнение, примечание, комментарий к слову, то есть не только контекст.


Вот некоторые факты, выходящие за рамки художественного слова Андрея Георгиевича Битова.

Черкесское происхождение

Андрей Битов рассказывает: «Отец не знал происхождения нашей фамилии. Я был в черкесском селе, где Битовых — пруд пруди. Я уродился не в мать, не в отца, во мне выскочило черкесское даже во внешности, хотя я черкес лишь в пятом поколении. У нас абсолютно русская семья, но с немецкой примесью, традиционная петербургская, в нескольких поколениях, где было много врачей. Русские Битовы тянутся с севера. Мой дед приехал в Питер из Череповца. Мне понравилось то, что я ношу черкесскую фамилию. Это многое объясняло в моей биографии. Когда я впервые увидел горы, это было… как первая любовь. Моя душа рвалась на Кавказ, все мне было там близко — и нравы, и еда, я много написал о Кавказе».

Альпинизм

Все началось еще со школы. В 16 лет Андрей Битов получил значок «Альпинист СССР». Любовь к горам повлияла и на выбор образования: в 1955 году он поступил в Ленинградский горный институт на геологоразведочный факультет. Некоторое время работал буровым мастером в геологических экспедициях, затем сосредоточился на литературной работе.

Битов вспоминает: «С детства я бредил путешествиями. Над кроватью висела карта мира — два обозримых, но непостижимых круга — восточное и западное полушария. Меня манила Монголия. Пржевальский был моим кумиром. Но здесь меня ждало разочарование: весь мир был уже открыт еще в прошлом, ХIХ веке. В Горный институт я поступил, потому что любил горы. Но и их я забросил, потому что — не Эверест».

Самокрутки

Курение самокруток — такая же неотъемлемая часть образа Андрея Битова, как трубка — Шерлока Холмса. Многие интервьюеры обращали внимание именно на эту деталь. В частности, так описывает классика писатель Сергей Шаргунов: «Сонный глаз, сонная губа, сонный голос, сонная — то есть по правде-то волшебная — сила словес…Он мастерит самокрутку: тонкая бумага, рыжеватый табак. Он держит ее с таким видом, словно в ней средоточие его духа, и намерен — за словом слово — писать свою прозу дымом по воздуху».

«Пушкинский джаз»

Кроме гор и литературы, у Андрея Битова есть еще одна любовь — музыка. Именно любовь к музыке привела к появлению так называемого «Пушкинского джаза» — некоторого действа, во время которого чтение черновиков А.С. Пушкина сопровождается джазовой импровизацией. В конце 1990-х «Пушкинский джаз» гастролировал в Нью-Йорке, Берлине, Санкт-Петербурге и Москве.

Памятник Чижику-пыжику в Санкт-Петербурге

Битов совместно с Резо Габриадзе создали ряд скульптурных работ в жанре, который писатель называет «минимонументализм». Один из них – памятник Чижику-пыжику, который был установлен 19 ноября 1994 года на Фонтанке, у Михайловского (Инженерного) замка рядом с 1-м Инженерным мостом, напротив дома №12/1. Считается, что недалеко от места расположения памятника, в доме №6 по набережной Фонтанки, с 1835 по 1918 год располагалось Императорское училище правоведения, студенты которого носили мундиры зеленого цвета с желтыми петлицами и обшлагами. За расцветку этого мундира, напоминавшую оперение чижа, а также за традиционные пыжиковые шапки студентов училища прозвали «чижиками-пыжиками», и именно о них была сочинена известная песенка. Однако памятник связан и с биографией Андрея Битова: на набережной Фонтанки находилась средняя школа №213, которую окончил будущий писатель. Так что памятник Чижику — это в определенной степени и памятник Битова самому себе.

Памятник зайцу в селе Михайловском

По легенде, заяц перебежал дорогу Александру Пушкину, когда он выехал в Петербург для участия в восстании декабристов. Суеверный Пушкин принял это за дурную примету. Таким образом Пушкин избежал ссылки в Сибирь, а возможно — и каторги. Открытие памятника прошло 24 декабря 2000 года под лозунгом «Подвигу пушкинского зайца жить в веках!».

Вера в Бога

Андрей Битов неоднократно подчеркивал свою религиозность, но не воцерковленность: «Без веры я давно сошел бы с ума. Думаю, что неверующие безумны, или слабоумны, или слишком надеются на себя — на то, что можно справиться своим умишком с тем, что есть. Не назначив себе какую-то координату выше себя, нельзя, по-моему, сфокусировать мир с точки зрения обычного познания».

«Я и сам молился, но поскольку я человек хотя и верующий, но не воцерковленный, понял, что и молитв-то я толком не знаю. Так что молился я строками из классиков. Я, например, вместо молитвы шептал последние слова Гоголя: «Господи, как поступить, чтоб навсегда запомнить преподанный мне тобою в сердце урок». И еще строчкой из Пастернака: «О Господи, как совершенны дела Твои, думал больной». Молился я за себя и за других», — объясняет он.

Восточный календарь

Писатель размышляет: «Многие иронизируют над моим увлечением восточным календарем... А зря. Это серьезно! Есть определенные закономерности. Даже в XIX веке люди рождались порциями, есть все знаки Зодиака, зоопарк такой образовывался за двенадцать лет. Если перечислить писателей Золотого века, сразу видно, что они, как яички, лежат в корзинке. И Серебряного века это тоже касается. Ахматова — 1889 год, Пастернак — 1890-й, Мандельштам — 1891-й, Цветаева — 1892-й, Маяковский — 1893-й, Георгий Иванов — 1894-й, Есенин — 1895-й… или я его с кем-то перепутал?»

Драка с Вознесенским

В изложении Сергея Довлатова сюжет выглядел так:

«В молодости Битов держался агрессивно. Особенно в нетрезвом состоянии. И как-то раз он ударил поэта Вознесенского.

Это был уже не первый случай такого рода. И Битова привлекли к товарищескому суду. Плохи были его дела.

И тогда Битов произнес речь. Он сказал:

— Выслушайте меня и примите объективное решение. Только сначала выслушайте, как было дело.
Я расскажу вам, как это случилось, и тогда вы поймете меня. А следовательно — простите. Ибо я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело.
— Ну и как было дело? — поинтересовались судьи.
— Дело было так. Захожу я в "Континенталь". Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте, — воскликнул Битов, — мог ли я не дать ему по физиономии?!..»

Андрей Битов комментирует: «Эта байка принадлежит Довлатову, он талантливо придумал эти новеллы, и в них все поверили. А Довлатов после смерти стал очень популярен и читабелен. И теперь пиши не пиши, а про тебя запомнят только то, что ты…э-э-э… с Вознесенским подрался. И то, что у тебя брат Олег сбежал в Англию. Это безнадежно...»

Роль в фильме Сергея Соловьева «Чужая белая и Рябой»

Андрей Битов рассказывал, как попал на сценарные курсы: «Когда я прознал про Высшие сценарные курсы, я сразу подал туда документы. В тот год принимали по одному человеку от всех республик. Я ожидал попасть в провинциальную тьму. И там действительно был один армянин, один грузин, один таджик, один узбек, один молдаванин и так далее: от Грузии — Резо Габриадзе, от Армении — Грант Матевосян (известный армянский писатель), от Азербайджана — Рустам Ибрагимбеков, от Узбекистана — Тимур Пулатов (известный узбекский писатель). От Урала там был Маканин. Нам дали огромные стипендии, как у инженера по окончании вуза, и отдельные комнаты. А еще в нашем распоряжении было все кино мира. Пропив стипендию и просыпаясь с похмелья, мы говорили: "Сегодня опять Антониони? Не, не пойдем".

Однако он работал в кино и как актер. В 1986 году он сыграл в фильме Сергея Соловьева «Чужая белая и Рябой» роль музыканта Петра Старцева.

Одиннадцатый, литературный факт биографии Андрея Битова: он — прозаик, который иногда пишет стихи

И даже выпустил два сборника: «В четверг после дождя» (1997) и «Дерево» (1998).

Люблю одинокое дерево,
Что в поле на страже межи.
Тень в полдень отброшена к северу,
Зовет: путник, ляг и лежи.

Забыв за плечами дорогу,
Забросишь свой посох в кусты,
И медлят шаги понемногу,
Пока приближаешься ты.

Как к дому, как к другу, как к брату,
Поправишь свой пыльный мешок...
И ты не захочешь обратно:
Ты с деревом не одинок.

Сквозь ветви, колени и листья
Плывут облака, как года.
Одной одинокою мыслью
Взойдет над тобою звезда.

И космос как малая малость
Сожмется до краткого сна...
И сердце со страхом рассталось,
И бездна всего лишь без дна.


Николай Александров
Наталья Кочеткова


www.lenta.ru

Он радовался, что поселился в квартире (может, специально и выбирал), окна которой выходят прямо на Ленинградский вокзал. Туда он приехал из родного Петербурга. Его иногда можно было встретить в Заоконье - Андрей Георгиевич жил в соседнем доме...

«Есть три вещи... которых не знает никто, и все, что мы о них знаем, всего лишь наши или чужие воображения, столько раз утвердительно повторенные в форме уже суждений, что как бы действительные… Это — что и, главное, как думает ребенок, потому что он еще и говорить не может и не запомнит, как он думал; что думает человек в последний свой миг, когда в нем обрывается жизнь и он уже никому ничего не расскажет, и третье, и это на каждом нашем шагу, что думает человек, Икс-Имярек-Иванов, который другой, не ты…». - Из повести "Жизнь в ветреную погоду".

А вот метить его пошлым словечком "постмодерн" я бы не стал. Иначе, сзади придется пристроить очередь за суповым набором признания и популярности - толпу бездарей и просто окололитературных проходимцев, на ладошках которых это словечко выведено шариковой ручкой. В статье все правильно написано - "классик русской литературы", "существовал в разных временах, в актуальности в том числе".


Владимир Кудрявцев




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Андрей Дементьев. Ни о чем не жалейте
16-07-2018
Андрей Дементьев. Ни о чем не жалейте

90 – это много. И очень мало, когда разминулся во встрече с ними всего на 3 недели. Когда все ждали этой встречи и не
Добровести. Преподаватель РГГУ получил Премию Андрея Белого
13-12-2011
Добровести. Преподаватель РГГУ получил Премию

Памяти Андрея Иллеша
20-11-2011
Памяти Андрея Иллеша

  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 
Декабрь 2018 (18)
Ноябрь 2018 (27)
Октябрь 2018 (27)
Сентябрь 2018 (41)
Август 2018 (55)
Июль 2018 (50)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх