Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
{speedbar}

О самом первом, юношеском стихотворении Мандельштама, написанном ещё в Тенишевском училище

  • Закладки: 
  • Просмотров: 199
  •  
    • 0
Осип Мандельштам в юности
Осип Мандельштам в юности.

Слова о том, что гениальные поэты - это Пророки - драматичная правда . Особенно когда они особенные дети. Это относится и к Осипу Мандельштаму, трагичному пророку своей собственной судьбы, и судьбы своей страны, униженной и растерзанной сталинскими палачами. Это относится и к сединам Михаила Щетинина, перед которыми не дрогнули бюрократические «руки» наследников Сталина в системе образования XXl века.

Александр Асмолов


Среди лесов, унылых и заброшенных,
Пусть остается хлеб в полях нескошенным!
Мы ждем гостей незваных и непрошенных,
Мы ждем гостей!

Пускай гниют колосья перезрелые!
Они придут на нивы пожелтелые,
И не сносить вам, честные и смелые,
Своих голов!

Они растопчут нивы золотистые,
Они разроют кладбище тенистое,
Потом развяжет их уста нечистые
Кровавый хмель!

Они ворвутся в избы почернелые,
Зажгут пожар — хмельные, озверелые...
Не остановят их седины старца белые,
Ни детский плач!

Среди лесов, унылых и заброшенных,
Мы оставляем хлеб в полях нескошенным.
Мы ждем гостей незваных и непрошенных,
Своих детей!

1906

Первое, не включённое в прижизненные поэтические сборники («Камень» открывают стихи "Звук осторожный и глухой..."), технически выстроенное, пока недостаточно властное по отношению к образу, но достаточно чуткое к впечатлению за границами стиха, в общем, по отношению к этим стихам можно произнести все те слова, которыми почти всегда характеризуют т.н. раннее и очень раннее поэтическое творчество, попадающее на страницы посмертных изданий исключительно по сильному "филологическому блату", от благодарных читателей-собеседников и той части учёного сообщества, которая разыскивает каждый вздох и каждый чох земной жизни любимого поэта. Так или примерно так, можно было бы представить эти стихи, самые ранние из ныне публикующихся в собраниях Мандельштама, и перелестнуть первую страницу чтобы перейти к третьей, но это Осип Мандельштам, поэтому стихотворение требует к себе от нас, пожалуй, чуть более пристального внимания, чем скептизм встречи с первым наивным опытом, первой публикацией ещё в самодеятельном училищном журнале, - дескать, это ещё "не Мандельштам". Надо заметить, что всё-таки, если это и не "уже Мандельштам", то всё-таки это Мандельштам, и без всяких кавычек.

Об этом раннем стихотворении Мандельштама, крайне скудная информация. Оно не вошло в первую книгу, и как бы вне литературной судьбы, в нём легко видеть ученические, и искусственные моменты, и тем не менее эти ранние стихи достаточно интересны уже тем, что юный поэт публиковал их в полу-революционном издании своего училища, это довольно неожиданно. А вот информация о стихотворении из самого последнего полного голубого Собр.Соч. Осипа Мандельштама (1 том, 2009, с.669): «Среди лесов, унылых и заброшенных...» — опубликовано в «Пробужденная мысль», 1907. Вып. 1. Подписано «О. М.» Это и схожее с ним «Тянется лесом дороженька» — написаны под впечатлением от рассказов о расправе правительственных войск с восставшими крестьянами в Зегевольде (позднее — Сигулда) в начале 1906 г. Мандельштам жил в Зегевольде в том году летом; эти события отразились также в «Шуме времени» (гл. «Эрфуртская программа»). В 1906 или начале 1907 г. Мандельштам под влиянием соученика и друга Бориса Синани вступил в партию социалистов-революционеров, выступал агитатором на сходках, печатался в «оппозиционном» журнале училища «Пробужденная мысль» (в номере 58, с. 31-48)".

Об этих юношеских стихах Мандельштама неправильно, наверное, говорить столь небрежно и жестко, как это удалось Г.Иванову в его мемуарах, когда он квалифицирует одновременно с ними написанные стихи «Тянется лесом дороженька пыльная» Мандельштама как революционные, иронически поминая "Варшавянку". («Тянется лесом..» — опубликовано там же, в «Пробужденная мысль» журнале Тенишевского училища, СПб., 1907, вып. 1, но под псевдонимом «Фитиль» (разыскано Г. Суперфином и В. Сажиным). Печ. по Д-88, с. 105 (публ. А. Меца).В этом стихотворении есть строки «Синие пики обнимутся с вилами/И обагрятся в крови, — их в 1911 или 1912 г. запомнил Г. Иванов и процитировал потом в статье «Осип Мандельштам»: «Мало кому известно, что… Мандельштам сочинял множество «политических стихов», похожих на Якубовича-Мельшина. «Синие пики обнимутся с вилами И обагрятся в крови», — славословил он грядущую революцию. «Варшавянку» он считал непревзойденным образцом гражданской лирики» (Новый журнал, 1955, № 43, с. 276).

Георгию Иванову не может нравиться, что Мандельштам в пору общей юности их гениального, без тени сомнения, поэтического поколения, "поддался" революционным порывам, хотя бы и романтически, товарищески (сам Георгий Иванов в годы 1905-1908 учился в Ярославском, а затем во 2-ом Петербургском кадетских корпусах, а кадетов никогда нельзя было заподозрить в крайне левых намерениях), идеалам, о которых говорят товарищи, о которых пишут известные учёные. Г.Иванов конечно, понимает, что идеям в той или иной степени радикального социализма сочувствовали в те времена и в той или иной форме, практически все, и вообще всё, что как-то и куда-то желало «развиваться». Ему, тем не менее, неприятно отмечать такую "общую идеологическую моду" в юном Осипе, в юности гения. Возможно, потому что гению Мандельштама блестящий лирик Георгий Иванов, никаких скидок давать не хочет, ведь с гения — отдельный спрос? А поэтому незрелость самого стихотворения позволяет как бы увести вместе с ней и некую заявленную «революционность» взглядов их юного автора, для него это достаточные причины для того чтобы закрыть своё сердце от несовершенства… (Кстати говоря, юный Мандельштам это не юный Маяковский, и о сколь бы то ни было глубокой революционности, и наипаче того, о крепком марксизме в жизни а тем более в творчестве О.Э.М., нашим докам-мандельштамоведам рассуждать не приходится, пока по крайней мере). А стихи-то похожи на ребус, с парадоксальным ключом на последнем образе. Посмотрите последнюю строку, взрывающую всё стихотворение: этот кровавый вихрь, это сметающее плоды отцов племя, пламя — есть свои собственные «дети»! Связь поколений разорвана — но она и должна быть разрываема, - она рвётся каждый раз, каждое поколение человечества. Новое, грядущее поколение "своих", "собственных" детей сметает своих же "собственных" родителей, и это „естественная вражда" истории, вражда истории со своими ценностями! От "собственности" еврейской (переданное избранному народу Божиему от Яхве, на хранение, - дар свыше) ни остаётся камня на камня, "собственность" эта теперь ("свои" дети, "свои" отцы) не передаётся, а наоборот - сковывает, это цепи, а не камни которые сбирали предки, строя свой храм, камень их верности и их веры. То, что казалось бы, готово, что созрело к сбору, к собиранию плодов — на самом деле готово к сожжению и гибели! Самое горькое, что только может быть в этом мире, — для правоверного еврейства. Но молодой Мандельштам пока ещё насыщается смыслами западно-европейской Культуры.

Да можно ли вести здесь речь о какой-то прямой однозначной "революционности", когда за стихами стоят собственные впечатления Осипа, наблюдавшего разгоны крестьян в Зегеволде, столкновение одной правоты с другой правотой (ныне это курортный городок Сигулда, расположенный в Латвии, на речке Гауя (помните у Вознесенского "Осень в Сигулде"? - "Свисаю с вагонной площадки, прощайте..."), своим рождением городок обязан в начале 13 века ордену меченосцев, вокруг Сигулды до сих пор сохранилось несколько средневековых замков и крепостей, всё это наблюдал 14-летний Мандельштам). В стихах нету торжества, нет той „необходимости исторического “, которая всегда отличала марксизм и марксистов, оправдывающих сиюминутные жертвы грядущими достижениями, но в них явно выстроен трагический парадокс «гибели» человечества от рук своих "собственных детей", когда слово "дети" перестаёт быть словом "наследники творения" и становится "чужим словом», "словом-гостем": "наследники разрушения". Слышатся обе темы одновременно, и историческая правота, и историческая драма. Вставшее против отцов поколение действительно «гости незваные и непрошенные» - не дети, выросшие среди мира отцов, но гости, пришедшие в него пройти мимо отцов и мимо мира своих отцов, не для таких "гостей" заботливо готовило (возделывало) мир поколение предков, их прародителей. (История не желает останавливаться в своём вечном эгоцентризме, даже не спрашивайте природу об этом, только смотрите на ее страшные дела, — юный поэт читает популярнейшего тогда Анри Бергсона). Поколению отцов обречено быть разрушенным и развеянным - а разрушители-дети внутренне готовы к тому, что и их дети когда-то разрушат ими построенный мир и войну (Помните — Льву Толстому уже стало недостаточно «мира», чтобы описать свой мир, ему потребовалась кроме мира также — «война»). И Мандельштам, насыщающийся в это время одновременно сразу же всем, в т.ч. классической европейской культурой, её главными текстами, не готов, совсем не готов к такому опыту истории как её регулярному нигилизму и культурному суициду. Будь поэт революционен — он бы выразил такой слом словами торжественными. Но кто слышит в этих строчках - торжество? Они наполнены трагизмом до краёв. (И Г. Иванов, как это случается подчас в его мемуаристике, лукавит (есть разница между субъективизмом, характерным любой мемуаристике, и отдельным лукавством в оценках её авторов), на этот раз отмечая откровенно левые стихи там, где просто они недостаточно хороши сами по себе, при этом Г.Иванов помнил их всю жизнь наизусть. Но Иванова можно понять, когда он не хотел видеть несовершенное там, где всего через год начнут являться в мир настоящие чудеса поэтической речи и шедевры русской поэзии). Дети — их поколение, непрошенные в своей неумолимой и неостановимой цели, миссии — убивающие по существу своему, и дела своих отцов, и само поколение своих отцов - такова эта страшная мысль.

С представлением о библейской преемственности, еврейском Предании, о библейском осмыслении истории как передаче плодов, - "дел народа Божиего" - новому поколению, для дальнейшей передачи преумноженных этим поколением плодов в руки следующего поколения, и так дальше, - прямо контрастирует идея ломки и разрушения накапливаемых с таким трудом человечеством плодов, разрушения конкретной исторической ценности, в угоду по сути, исторической прихоти (или исторической похоти), две темы эти конфликтуют в сознании юного поэта, насыщающегося в это время и библейско-еврейской, и особенно европейской западной Культурами, - молодой человек много читает, и конечно конфликт от этого во многом книжный, теоретически отчётливый, конфликт этот, всей сложностью своей, находит выражение в стихах, в их отточенном рефрене, в бьющей наотмашь концовке о "детях"-убийцах. Именно «дети», не более отвлечённо: «посланники» или «результаты», или даже «наследники», именно выращенные и выкормленные нами - «дети», что ставит автора, утверждающего это, в позицию «отцов»: "мы оставляем", "мы ждём", отсюда явная коннотация «библейские отцы" – и их совсем не библейские, "дети». И последнее. О детях, так вот страшно, способны писать, пожалуй, только сами дети, подростки. Образ детей-убийц неуловим, фантасмагоричен по крайней мере (Гримм, Гофман), его сложно насытить реальной содержательностью поэту взрослому, к нему не подойти матери, семьянину, но подросток сочиняющий стихи его вполне, вполне мог бы использовать, как подвернувшийся под руку концепт, - в эту пору ребенок лишь частично отчуждён от детства, чтобы говорить о детях от имени абстрактных отцов, но всё ещё ощутимы, и свежи, питательные духовные силы детства, заставляющие его чувствовать и запечатлевать так, как чувствует детство. Так, «дети-гости», одновременно чужды дому отцов своих, как всякие «гости», в своём над-временном приговоре «выносить своих отцов из истории», которую с ними делят, и одновременно это «дети», кровно, исторически связанные с ними.

m-koshkin.livejournal.com

Благодарю Александра Асмолова за ссылку на публикацию и краткое, но важное вступительное к ней.

Владимир Кудрявцев




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Александр Асмолов. Когда они придут... На смерть Михаила Щетинина
10-11-2019
Александр Асмолов. Когда они придут... На смерть

Мир и бессмертие Рыцарю Детства Михаилу Щетинину - музыканту, учителю, новатору. Его преждевременный уход из жизни на совести
Ирония судьбы: чудо - одноразово, счастье остается навсегда
06-01-2008
Ирония судьбы: чудо - одноразово, счастье

Цитата недели
30-08-2006
Цитата недели

  • Календарь
  • Архив
«    Ноябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Ноябрь 2019 (27)
Октябрь 2019 (67)
Сентябрь 2019 (42)
Август 2019 (43)
Июль 2019 (41)
Июнь 2019 (40)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх