Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » » В.Т.Кудрявцев. Феликс Михайлов: животворная сила аффективной мысли

В.Т.Кудрявцев. Феликс Михайлов: животворная сила аффективной мысли

  • Закладки: 
  • Просмотров: 1 429
  • печатать
  •  
    • 0

В.Т.Кудрявцев




ФЕЛИКС МИХАЙЛОВ:


ЖИВОТВОРНАЯ СИЛА АФФЕКТИВНОЙ МЫСЛИ


Подготовлено для специального номера журнала “Russian and East European Psychology”, посвященного 75-летию Ф.Т.Михайлова


Ф.Т.Михайлов и В.Т.Кудрявцев


В.Т.Кудрявцев. Феликс Михайлов: животворная сила аффективной мысли

На заседании Московского семинара по культурно-исторической психологии, посвященном 75-летию Ф.Т.Михайлова (РГГУ, 14 апреля 2005 г.)


12 апреля 2005 г., в очередную годовщину первого полета Человека в Космос, отметил свой 75-летний юбилей Человек, который всю свою жизнь посвятил освоению космических далей человеческого Духа. Для которого глубины и вершины Духа были всегда равнодоступны, потому что, по существу, совпадали друг с другом… Феликс Трофимович Михайлов - академик Российской академии образования, доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии Российской академии наук, заведующий кафедрой философии и культурологии Российского государственного медицинского университета. Один из ведущих психологов-теоретиков наступившего XXI столетия, продолжатель традиций отечественной «философской психологии», представленной именами Л.С.Выготского, С.Л.Рубинштейна, А.Н.Леонтьева, Э.В.Ильенкова, В.В.Давыдова, В.С.Библера, Я.А.Пономарева, А.В.Брушлинского.

Каждая из книг Ф.Т.Михайлова – «Загадка человеческого Я» (1964, 1976), «Общественное сознание и самосознание индивида» (1990), «Избранное» (2001), «Самоопределение культуры» (2003) – содержит попытку осмысления и конструирования «предельных оснований» нашего мышления о духе и душе, сознании и самосознании, культуре и истории, нашего мышления о самом мышлении. Работы Ф.Т.Михайлова очень «методологичны» в самом точном смысле этого слова. Они оказали и продолжают оказывать огромное влияние (быть может, больше косвенное, но от этого не менее мощное) на мировоззрение, в частности, отечественных психологов. Однако назвать их автора «методологом», т.е. специалистом специфической и при том весьма узкой профессиональной квалификации, означало бы погрешить против истины. Творчество Феликса Трофимовича посвящено человеку и способам его познания как таковым.

Нельзя не упомянуть и о коллективной монографии «Философско-психологические проблемы образования» (1981), подготовленной под руководством и при участии В.В.Давыдова и Ф.Т.Михайлова группой философов и теоретиков-психологов, созданной в «золотые давыдовские годы» в Институте общей и педагогической психологии АПН СССР (ныне – Психологический институт РАО). Дело в том, что она во многом предвосхитила, а точнее – создала идейную почву для той «революции» в российском педагогическом сознании, которая произошла десятилетием позже, уже на волне «перестройки». Закономерна и судьба этой книги, о которой рассказывает сам Феликс Трофимович: «При обсуждении рукописи книги на специально созданной комиссии расплакалась (это буквально) одна женщина из Питера – между прочим, академик. «Я не позволю издеваться над советской педагогикой!». Решение комиссии: книгу сократить, членам академии на неё не ссылаться. При издании книги ее текст сократили в три раза!». В 1994 г. В.В.Давыдов переиздал эту монографию, но, к сожалению, в том же «усеченном» виде.

«Соль» философии и квинтэссенция философской, теоретической психологии Ф.Т.Михайлова – едина, ибо, как исторически, так и логически, неразделимы для него эти две формы рефлексии человеческого духа, человеческой культуры. Она - в идее смыслопорождающего обращения (вести-речи-посыла) к миру другого человека с надеждой на добрый, умный, эстетически выразительный и непременно искренний, подлинный (буквально: оригинальный творчески) отклик. В этом аффективно насыщенном, экспрессивном обращении-посыле целостная конструкция нашей субъективной реальности не просто объективируется, но каждый раз заново строится, реорганизуется по его законам. Именно в логике таких обращений творится история человеческой культуры. А мы по-прежнему (раньше в духе превратно понятого марксизма, сейчас в духе пресловутого «постмодернизма») почитаем высшей добродетелью трактовать культуру как нечто безличное, безадресное и деавторизованное. Разумеется, эти обращения с необходимостью принимают каноническую форму в виде норм нравственности, научности, эстетических идеалов и т.д., кристаллизуясь в творениях культуры – научных текстах, произведениях искусства, технических изобретениях и т.д., но при этом никогда не утрачивают своей первозданности, и непосредственности (по словам Феликса Трофимовича, «душа не знает посредников»). Именно в качестве их содержания получают живой смысл универсальные меры Мыслимого - всеобщие категории нашего мышления (бытие, противоречие, развитие и др.), а значит, оживает и та общемировая реальность, которую данные категории теоретически выражают.

Даже математико-логические правила исчисления высказываний, не говоря уже о схемах интенциональной логики Франца Брентано, как, впрочем, и все, что человечество успело самым наитщательнейшим образом формализовать, несет в себе мощный заряд таких обращений. Более того, в этом в принципе «не алгоритмизируемом» заряде – код к расшифровке любых алгоритмов точного научного знания.

Культура, по Ф.Т.Михайлову, говорит на языке обращений, живого тождества аффекта и интеллекта, а значит – и на языке психологии. В логике его работ, продолжающих логику концепции Л.С.Выготского, аффективная мысль как атрибут жизни и есть собственный предмет психологии. Этим Ф.Т.Михайлов фактически определяет и место нашей науки в культуре, включая исторически развивающуюся систему научного знания – место, которое психология все никак не решается занять по причине традиционных комплексов «провинциализма» и изоляционизма психологов. Для того чтобы избавиться от этих комплексов, прежде всего необходимо предать исторической утилизации «догмат буфера». Имеются в виду ходячее представление о психологии как науки, занимающей некое пограничное положение между гуманитарным и естественнонаучным знанием. На деле же это означает примерно следующее. Психология уже не может описывать свой предмет в строго формализуемой естественнонаучной логике конечных определений телесного бытия. Вместе с тем она еще не поднялась (и в принципе не способна подняться) до уровня философского и общегуманитарного постижения тяготеющих к бесконечности устремлений человеческого духа, тех событий, что разворачиваются в эмпиреях мировой истории, в глобальном пространстве всемирной культуры. Психологам доступна лишь та «часть» («муляж») культуры, которая вмещается в границы зоны ближайшего развития, а ее историческое происхождение и суть, по большей части, лишь декларируется. Мы до сих пор принимаем психологию «карлика на плечах гиганта» за единственно возможную модель человеческой психологии, а многомерный способ бытия человека в Универсуме культуры продолжаем описывать в терминах абстрактной «ученической» оппозиции «социализация – индивидуализация». Так и возникают маргинальные комплексы психологов. Однако не пора ли определиться? Тем более, этот шанс нам дают работы Ф.Т.Михайлова.

В контексте размышлений их автора психология человека предстает единственной и уникальной в своем роде гуманитарной наукой о живом, наукой, непосредственно изучающей продуктивную форму живого. Разумеется, и история, и социология, и экономика имеют дело с живыми процессами и их результатами – с исторической, социальной, экономической и т.д. жизнью человека и человечества и ее предметными воплощениями. Но они всецело рассматривают живое сквозь призму его артефактов (М.Коул) и артеактов (В.П.Зинченко), законно абстрагируясь от анализа механизмов целесообразной и произвольной формообразующей активности человеческого живого, которая порождает первые и обеспечивает вторые. Это – предметное поле психологии. И в первую очередь психология призвана ответить на фундаментальный вопрос, который ставит перед семейством наук о человеке Ф.Т.Михайлов: как возможна субъективная мотивация (детерминация) всех значимых проявлений человеческой жизни о всем диапазоне этих проявлений? Ведь вне и помимо этого никакая объективно-историческая необходимость, никакой природно-экологический «фон», никакой биогенетический, органический фактор не сможет стать ее смыслообразующим доминантой и детерминантой, феноменом человеческой жизни в подлинном смысле слова. Вопрос Ф.Т.Михайлова о характере детерминации жизни Homo sapiens, жизни того мира, который он создает в содействии с себе подобными, - почти шекспировский: «Что ему Гекуба? Что он Гекубе?». Ответ на него обретается лишь в «смыслонесущем» (по выражению Ф.Т.Михайлова) обращении человека к миру, к другим людям, к самому себе. Причем, это «к самому себе» является, по Ф.Т.Михайлову, не чем-то производным, вторичным и «интериоризованным», а первичным и исходным. Поэтому в основе человеческого отношения лежит самоотношение, в основе сознания – самосознание, в основе развития – саморазвитие, а не наоборот, как подсказывает здравый смысл и озвучивающая его традиционная, «школьная» наука. К тому же перед нами не три это разные формы обращения, а одна - единая и целая.

Уже младенец лишь постольку осваивает окружающий мир, поскольку изначально авторизует его на собственный неповторимый лад, активно используя для этого богатый ресурс возможностей близкого взрослого, к которому он инициативно обращается за практической помощью. Но принимает он ее весьма избирательно - настолько, насколько она носит характер живой эмоциональной поддержки, наполненного смыслом ответного, адресного «послания». Благодаря этому у ребенка возникает чувство «базисного доверия к миру» (Эрик Эриксон), определяющее все дальнейшие шаги в его освоении. Согласно Ф.Т.Михайлову, механизм построения инициативного обращения - это «клеточный» механизм психического развития, точнее – личностного роста человека. Это блестяще продемонстрировано им на материале анализа работ школы М.И.Лисиной, посвященных раннему онтогенезу. Отсюда – изначальная креативность человеческой психики, ее животворная сила, которая отнюдь не исчерпывается специальными интересами психосоматики.

Как жаль, что многие взрослые утрачивают дар обращаться и слышать чужие обращения, с детства присущий каждому дар воображения. Многие, но только не Феликс Трофимович! Не случайно, давний и ревностный оппонент В.В.Давыдова и Ф.Т.Михайлова Наталья Александровна Менчинская (по рассказу Василия Васильевича) на ученом совете однажды воскликнула: «Феликс, когда ты говоришь, я тебе верю!».

Философское, научное, человеческое кредо Феликса Трофимовича лучше всего выражено в его собственных словах:

«Уникальная способность человека к целесообразно произвольным, действиям, обращённым к сочувствию других людей с надеждой на взаимопонимание, к свободному со-бытию с ними как к бытию добра, бытию нравственному – вот начало и высшая ценность человеческой истории и культуры! Но, увы, его же свободная воля способна привести и к подавлению свободной воли других, к ограничению их свободы, вплоть до лишения самой жизни (бытие зла). И никто из нас не может решиться на слово и поступок без предчувствия важнейшего его результата: отношения к нему других людей. А это значит – к каждому из нас как личности, к мотивам и возможным результатам нашего слова и поступка. А ведь главное в этом их отношении – не оценка утилитарной надобности в нас, в полезности для себя наших слов и дел. Главное – это не всегда актуально осознанное, но однозначно мотивирующее их реакцию на наши слова и поступки, соотнесение их с «пространством» собственной свободы – свободы мысли, свободы чувств, свободы их действий. Смыслонесущее предчувствие этой нравственной реакции заставляет нас каждый раз заново преображать каждое наше обращение к другим людям в нравственном же поле общения, воспроизводя тем самым это поле как интерсубъективную реальность.

Иными словами, любой наш поступок, задуманный или импульсивный, неизбежно поверяется нами и в нас степенью его свободы. Или, если хотите, Духом свободы – единым интра- и интерсубъективным аффектом человечного со-бытия. Поверяется на человечность как, пусть не обговоренное, в правилах и максимах не запечатленное, но изначально и объективно главное условие (и предпосылка!) – осуществления жизни человеческого типа. Поверяет не в суде, не на площади, не на собраниях – в нас самих. Ибо каждое «Я» – носитель и субъект этого Духа, субъект собственной воли к свободе».

Нам хочется пожелать Феликсу Трофимовичу только одного: чтобы запас его здоровья был эквивалентен титаническому объему тех дарований, которые он несет в себе. Всем остальным он может сполна делиться с друзьями, коллегами и учениками, чему и посвящает значительную часть своей жизни. Как заметил его друг и сподвижник Эвальд Васильевич Ильенков, подлинная личность всегда дарит другим естественную радость. Феликс Трофимович – удивительно щедрый человек.


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Биографическая справка - Михайлов Феликс Трофимович
23-02-2006
Биографическая

Михайлов Феликс Трофимович (12.04.1930, г.
Юбилей свободного человека
15-04-2005
Юбилей свободного

Ф.Т.Михайлов. Геном нравственности
12-04-2005
Ф.Т.Михайлов. Геном

Феликс Михайлов: животворная сила аффективной мысли
06-05-2005
Феликс Михайлов:

Ф.Т.Михайлов. Юбилей свободного человека
12-04-2005
Ф.Т.Михайлов.

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Декабрь 2017 (28)
Ноябрь 2017 (48)
Октябрь 2017 (54)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх