Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » » Отзыв на диссертацию М.В. Семенихиной «Взаимосвязь особенностей рефлексии и образов родителей у мужчин и женщин»

Отзыв на диссертацию М.В. Семенихиной «Взаимосвязь особенностей рефлексии и образов родителей у мужчин и женщин»

  • Закладки: 
  • Просмотров: 2 485
  •  
    • 0

ОТЗЫВ


на диссертацию М.В. Семенихиной «Взаимосвязь особенностей рефлексии и образов родителей у мужчин и женщин», представленную на соискание ученой степени кандидата психологических наук по специальности 19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии



Человеку свойственно рефлексировать, иметь родителей и принадлежать к определенному гендеру. Житейское мышление в отличие от научного не увидит в этом «наборе свойств» некоторого осмысленного целого. Автор рецензируемого диссертационного исследования М.В. Семенихина не только увидела, но и представила это целое в виде открытой проблемы. Эта проблема возникает на пересечении общей психологии, психологии гендера и психологии семьи. В своем общепсихологическом сегменте она также располагается на стыке двух подвижных, постоянно «наползающих» друг на друга «тектонических плит» - психологии познания и психологии личности: к числу их общих объектов относится рефлексия.

Открытие того, что взрослый человек, и прежде всего – родитель, является не просто смыслообразующим фрагментом картины мира, которая складывается у ребенка, но и соучаствует в построении этой картины «изнутри», принадлежит психоанализу в лице Зигмунда Фрейда. Этот факт получил особую интерпретацию в русле идей научной школы Л.С. Выготского. Если для психоанализа данный факт играл ключевую роль в толковании бессознательных форм психики, то здесь он становится основополагающим для объяснения генезиса сознания. Достаточно упомянуть представления о природе психической общности «пра-мы», которая объединяет младенца и его маму (Л.С. Выготский), системе «ребенок – взрослый» как полисубъекте развития (Л.С. Выготский, Д.Б. Эльконин), концепцию зоны ближайшего развития (Л.С. Выготский) в целом. В развивающейся детской психике образ взрослого выполняет не только первичную регуляторную, но и конструктивную, порождающую функцию. Однако, как свидетельствуют многочисленные исследования, он не утрачивает ее и в дальнейшем, на последующих этапах онтогенеза.

Подтверждения тому мы находим и в диссертации М.В. Семенихиной. В то же время автору удалось совершить ряд фундаментальных прорывов в разработке указанной проблематики, благодаря чему рецензируемое исследование занимает особое место в ряду аналогичных работ. Постараюсь аргументировать свою оценку.

Во-первых, диссертантом убедительно показано и доказано, что за различием функциональной направленности рефлексии у мужчин и женщин стоят не некие неизменные гендерные «стандарты», а формирующиеся в онтогенезе образы родителей. При этом образы родителей не столько воспроизводят образцы «взрослой» рефлексивности (как можно было бы предположить на первый взгляд), сколько порождают у детей саму необходимость рефлексивного отношения к миру, определяя его характер и уровень. Иначе говоря – являются «поводом для запуска рефлексии» в широкой сфере действительности.

Во-вторых, материалы диссертации наводят на мысль о том, что источником своеобразия (глубины) и разнонаправленности рефлексивного отношения в более или менее развитой форме у мужчин и женщин служит неоднозначность, а в некоторых случаях - рассогласование образов отца и матери. Так, например, мужчины со средними показателями рефлексивности видят мать заботящейся и близкой, а отца – привлекательной фигурой, с которой хочется идентифицироваться в силу его авторитетности, внимательности и требовательности. В сознании женщин, проявивших оптимум (средний уровень) рефлексивности, отец выглядит неуверенным и дистанцированным от семьи, а в отношениях с ним отсутствует тепло. В то же время образ матери гармоничен. В нем проступают такие черты, как внимательность, заботливость, снисходительность, ответственность и др. Отсутствие близости с обоими родителями (у мужчин) или с одним из них, но задающих собственный генедерный образец, в данном случае – матери (у женщин) совпадает с низким уровнем рефлексивности. С обострением рассогласования вплоть до противоречия, как между образами родителей, так и внутри отдельного образа одного из них, возрастает и степень рефлексивности. Это в равной степени относится и к мужчинам, и к женщинам. Последнее согласуется с философскими и общепсихологическими представлениями о необходимости содержательной, глубинной рефлексии в ситуации «разрыва опыта».

В-третьих, как явствует из работы, высокий уровень развития рефлексии ярко выражен в конфликтных ситуациях. Правда, проявляется он у мужчин и женщин по-разному. Высокорефлексивные женщины стремятся искоренить конфликт путем решения той проблемы, которая лежит в его основе. Выосокрефлексивные мужчины пытаются также разрешить конфликт «в принципе», но делают это либо через соревнование, либо через поиск компромисса с конфликтующей стороной. В сравнении с этим испытуемые с более низким уровнем развития рефлексивности избирают условные или паллиативные способы разрешения конфликта. Например, женщины, «не склонные» к рефлексии предпочитают отстаивание собственных интересов в ущерб интересам другого; женщины с оптимальными показателями рефлексивности направлены на то, чтобы избежать конфликтной ситуации. Мужчины с низким уровнем развития рефлексивности – явно не «борцы», в конфликте им свойственна покорность и приспособление к требованиям противоположной стороны. Мужчины с оптимальными ее показателями демонстрируют сложный паттерн стратегий поведения в конфликте, среди которых можно выделить как соревновательные, так и сугубо адаптивные.

Формат отзыва не позволяет подробно остановиться на всех исследовательских находках диссертанта, которыми изобилует его работа. Это, к примеру, выявленная им взаимосвязь рефлексивности и тревожности (она нуждается в специальном обсуждении), характеристика образов родителей в современной ситуации инвертирования гендерных ролей и родительских функций и др.

Высокопрофессиональное использование масштабного методического аппарата - в своем качественном блоке представленного проективной методикой «Кто Я?», опросником СПА К. Роджерса и Р. Даймонди, методом исследования фрустрационной толерантности С. Розенцвейга, тестом выбора стратегий поведения в конфликтной ситуации Томаса, методикой диагностики уровне тревожности Спилберга и Ханина, шкалу личностных качеств для получения данных о субъективных представлениях испытуемых о своих родителях, модифицированные опросник ADOR и методику «Незаконченные предложения» - является несомненным достоинством работы. Еще большее ее достоинство - в том, что при всем разнообразии использованных исследовательских инструментов, диссертанту удалось сопоставить полученные по ним результаты и в итоге восстановить сложную картину взаимосвязи особенностей рефлексии и образов родителей в обеих генедерных группах.

Сформулирую ряд замечаний, которые возникли у меня по ходу ознакомления с текстом автореферата и диссертации.

1. Рабочее определение рефлексии как самопознания человеком своих актов и состояний (а, кстати, что еще можно «самопознавать»?), на которое опирается диссертант, превращает само это понятие в нечто избыточное. Ведь уже есть понятие самопознания, полностью дублирующее и «покрывающее» его. Во многих местах работы прослеживается отождествление рефлексии не только с самопознанием, но и с самосознанием. Вместе с тем максимальная выделенность сознания из жизненного потока, его предельная автономизация – только условие, но не diferentia specifica рефлексии. Все это необходимо человеку лишь для того, чтобы вычленить основания, источники происхождения собственных «актов и состояний», что, очевидно, невозможно сделать, не «разотождествляясь» с ними. В этом плане нет никакого существенного различия между «двумя» рефлексиями - «содержательно-мыслительной» (в понимании В.В. Давыдова) и «личностной». Правда, М.В. Семенихина, вслед за другими авторами, указывает на особую - регуляторную функцию рефлексии, связывая ее с «осознанием оснований и средств собственной деятельности» (Автореферат. С. 7). Тем не менее, в этой «особой» функции как раз и содержится суть рефлексии и одновременно критерий, по которому ее можно «развести» с сопредельными понятиями самосознания и самопознания. Все эти сюжеты уходят своими в философию Фихте и Гегеля.


К сожалению, это обстоятельство было обойдено автором исследования, ограничившегося лишь «дежурной» ссылкой на гегелевскую «Энциклопедию философских наук». Если бы автор, по существу, принял бы его во внимание, возможно, и не возникло бы данного замечания в целом.


2. Вызывает сомнение пронизывающая «сквозной линией» всю работу трактовка рефлексии как адаптивного механизма. Первая глава диссертации так и называется «Рефлексия как функция социально-психологической адаптации: постановка проблемы». Не исключаю, что проблема – лишь в использовании некорректного термина. Вероятно, корректнее было бы говорить о рефлексии как психологическом механизме интеграции индивида в человеческие общности, его все более глубоком «врастании в культуру» (Л.С. Выготский), освоении и реализации культурных средств самоопределения в мире. Судя по тексту, это и имеет в виду диссертант.

Что касается понятий рефлексии и адаптации, то в некотором смысле они образуют контрарную пару. Ибо рефлексия – это не только «выход за пределы самого себя», но и наличной ситуации, ключевое условие для преобразования которой она создает.

3. Характеризуя группу девушек с низким уровнем развития рефлексии, диссертант отмечает, что отец выступает для них «фигурой в какой-то степени нерефлексируемой, принимаемой без всяких оговорок («Я люблю своего отца, но…» - «никаких «но», «люблю»… (Автореферат. С. 17). Речь здесь, таким образом, фактически идет о безусловном принятии родного человека. В связи с этим – вопрос: всегда ли такое принятие свидетельствует о «нерефлексивности»? Ведь, согласно К. Роджерсу, способность к нему, наоборот, атрибутивна развитому самосознанию (видимо, и рефлексии).

Тут мы сталкиваемся с реальным противоречием. Способность к безусловному принятию другого предстает в онтогенезе в двух формах – нерефлексивной и рефлексивной. Маленький ребенок «естественным» образом принимает своих родителей безусловно (как и доверяет миру, по Э. Эриксону). Дело не только в несформированности сознания и самосознания: для ребенка подобное принятие «безальтернативно», в нем – гарант его первоначального существования в мире. С возрастом, по мере обретения автономии от взрослых, растущий человек постепенно осознает – в доступной для себя форме - основания, по которым они (их психологические качества) вызывают у него принятие или непринятие. В данном случае уже включается «механизм» рефлексии. Ребенок или подросток, конечно, не в состоянии осмыслить природу, например, таких сложных эффектов, как перенос, перед фактом которого даже взрослого человека ставит специалист – психоаналитик (кстати, диссертанту можно было бы пожелать в дальнейшем взглянуть на свою тему в контексте этого феномена: логично допустить, что перенос служит показателем несформированной рефлексивности). Но простейшая рефлексия – налицо.

Один из ее результатов – осознание «условностей», которые возникают на пути принятия другого человека. Своеобразие развитой формы рефлексивности состоит в том, что, будучи осознанными, эти «условности» вместе с тем не становятся препятствием для безусловного принятия («…но…» - «никаких «но», «люблю»…). Понятно, что такое принятие со значительно большим трудом дается в отношении человека, не являющегося родным и близким. Способность к нему является свидетельством подиной личностной зрелости, которая встречается не у каждого взрослого (недаром К. Роджерс специально занимался ее фасилитацией – даже у психологов-консультантов и психотерапевтов).

Исходя из этого можно предположить, что «нерефлексивные» девушки (их «нерфлексивность» была выявлена автором и по другим параметрам) обнаруживают первичную – «детскую» - форму безусловного принятия отца, т.е. испытывают известную задержку личностного роста.

Я подробно остановился на этом моменте, поскольку считаю его принципиальным в контексте разработки темы диссертации.

Впрочем, все мои замечания не дают повода усомниться в высоком качестве диссертационного исследования М.В. Семенихиной – хотя бы уже потому, что за счет него современная гендерная психология пополнилась по-настоящему новаторской работой, позволяющей заново осмыслить ряд фундаментальных проблем, которые уже давно находятся в фокусе ее внимания.

Автореферат и публикации автора соответствуют содержанию диссертации.

Диссертационное исследование М.В. Семенихиной полностью отвечает требованиям ВАК Минобранауки РФ, предъявляемым к кандидатским диссертациям по психологии. Его автор заслуживает присуждения ему искомой ученой степени кандидата психологических наук по специальности 19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии.


Официальный оппонент,


доктор психологических наук,


профессор


В.Т.Кудрявцев


10.04.08




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
В.Т.Кудрявцев. Отзыв на диссертацию О.С. Рыбочкиной «Взаимосвязь художественных творческих способностей юношей и девушек и их представлений о психологических характеристиках их родителей»
27-11-2008
В.Т.Кудрявцев. Отзыв на диссертацию О.С.

В.Т.Кудрявцев. Отзыв на диссертацию М.В. Семенихиной «Взаимосвязь особенностей рефлексии и образов родителей у мужчин и женщин»
25-04-2008
В.Т.Кудрявцев. Отзыв на диссертацию М.В.

Защита диссертации А.В.Сурмавы
23-12-2004
Защита диссертации А.В.Сурмавы

30 декабря 2004 г. в Российском государственном гуманитарном университете состоится защита диссертации А.В.Сурмавы "Идея
  • Календарь
  • Архив
«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Июль 2018 (25)
Июнь 2018 (41)
Май 2018 (31)
Апрель 2018 (60)
Март 2018 (53)
Февраль 2018 (41)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх