Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » » Кто над кем экспериментирует?

Кто над кем экспериментирует?

  • Закладки: 
  • Просмотров: 2 199
  • печатать
  •  
    • 0

ВК

Владимир Кудрявцев


Кто над кем экспериментирует?


Опубликовано в журн. "Обруч" (2010. № 4).


В известном смысле вся человеческая жизнь – большой эксперимент. Эксперимент человека над миром и собой. Хотя, конечно, главный экспериментатор – сама жизнь. Именно она постоянно проверяет каждого из нас на прочность в непредсказуемых обстоятельствах. Руками нам подобных - таких же «испытуемых жизнью». Но порой только такая проверка позволяет нам проявиться в собственно человеческих качествах, раскрыться в них, иногда сформировать их у себя заново. И открыть перед собой мир.

Особо насыщен разного рода экспериментами тот значительный отрезок времени жизни, который раньше называли «детством – отрочеством – юностью» (правда, сегодня люди экспериментируют и в более зрелом возрасте, меняя профессии, работы, семьи, места проживания, даже пол, но это – особая тема). И особое звено этого отрезка, конечно же, - первые 6-7 лет жизни, «классическое» детство. Оно включает в себя и «подготовительную фазу» и первые, но при этом решающие, «серии» жизненного эксперимента. Имея в виду данное обстоятельство, крупнейший детский психолог Н.Н. Поддъяков назвал ведущей деятельностью дошкольного возраста «детское экспериментирование». Не в том смысле, что оно сосуществует наряду с известными нами видами деятельности: игрой, рисованием, лепкой, конструированием и др. А в том, что входит в состав каждой из них, определяя их своеобразие.

Результаты экспериментов ребенка в дошкольном и более раннем возрасте хорошо известны. Это не только пресловутые сломанные игрушки и предметы домашнего обихода, разрисованные обои и ссадины на руках и ногах. Это, например, знаменитые «копатки», «мокрессы, «пескваторы», «почтанники» - неологизмы, которые создает ребенка в ходе словесных «игр», столь блистательно описанных К.И. Чуковским в книге «От двух до пяти». Это порой – и самые безобидные детские шалости.

Присмотримся повнимательнее к одной такой «шалости» для того, чтобы попытаться увидеть механизм детского экспериментирования и распознать его смысл.

Ранее детство, период от 1 до 3 лет. Возраст, в котором интенсивно осваиваются человеческие способы действия с человеческими предметами: как зачерпывать еду ложкой, как чертить карандашом и т.д.). Казалось бы, пробил «звездный час» прямого научения, инструктирования, копирования образцов, когда взрослый демонстрирует способ действия, а ребенок повторяет, пока не освоит. Идеальная (с точки зрения некоторых взрослых) дидактическая модель. Однако все не так просто и однозначно.


Карандашница

Предположим, малыш уже умеет (его научили), правильно, «по-человечески», надевать шапочку. Но он не довольствуется этим вновь обретенным умением. Он то надвигает шапочку на глаза, то задвигает ее на макушку и при этом зарази¬тельно хохочет.

Его смех полностью «ориентирован» на взрослого. Ребенок как бы чувствует, что священная, общественно узаконенная грань между «правильным» и «неправильным» отчетливо прочерчена именно в сознании взрослого. «А что если перешагнуть эту грань? Как он на это прореагирует?» - таков бессознательный «пафос» действия ребенка.

Попытка перейти эту грань (а иногда и выстроить ее заново) путем манипуляций с внешним предметом (шапочкой) на деле является экспериментированием с сознанием, субъективным миром взрослого человека. Детские эксперименты – это еще и форма общения со взрослыми. Взрослыми, предстающими и в качестве носителей социальных норм, и в качестве просто очень значимых, близких людей. Смотрите: у этого простого эксперимента как бы три объекта: первый - это способ действие с вещью; второй - социальная норма, с ним связанная; третий личностное отношение взрослого в ситуации, когда необходимо следовать норме. Причем, первый становится инструментом раскрытия природы второго и третьего. Хотя в глазах маленького ребенка все это представлено, разумеется, слитно.

И взрослое сообщество, та его часть, которая профессионально занята экспериментами над детьми, уже давно находится «под колпаком» - само выступает объектом весьма сложного, а подчас и изощренного, экспериментирования, только в большинстве случаев не подозревает об этом. «Экспериментальный» характер и такие явления, как «игры в непослушание» (термин Д.Б. Эльконина), когда интенсивные и стереотипные запреты и наказания способствуют продолжению шалостей и возрастанию степени их изобретательности. Иными словами, если взрослый желает, чтобы ребенок шалил еще больше, – пусть ставит его в один и тот же угол с периодичностью в десять минут, читает ему самые скучные из всех моралей, какие только знает, по возможности, одними и теми же словами. Успех ему будет гарантирован. Наоборот, для того, чтобы прекратить детские шалости, нужно сделать нечто такое, чего взрослый сам от себя не ожидает. Например, - начать шалить самому (хотя здесь, как и везде необходима мера). И этим он подаст ребенку очень важный знак – знак того, что ребенка поняли.

Ведь шаля, т.е. «проверяя на прочность» нормы поведения, ребенок зачастую стремится, с одной стороны, гармонизировать свои отношения со значимым взрослым, с другой, - глубже интегрироваться в мир взрослости вообще, проникнув скрытые для него пласты взрослой души. То, что мама или папа любят его «беленьким», он и сам знает без всякого экспериментирования. Ребенку же хочется узнать, как отнесутся к нему «черненькому», и заставить других признать себя в этом качестве. Но это – в то же время и способ самоосознавания и самопознания (чем, кстати, позднее объясняются и многие феномены подросткового поведения). Показательно, что дети вплоть до младшего школьного возраста редко шалят в отсутствие взрослых. Позднее место взрослых занимают сверстники, которым «адресуются» шалости. И детские шалости нужно отличать от других форм экспериментирования, которые складываются в дошкольном детстве.

Н.Н. Поддъяков выделяет специальный вид детского экспе¬риментирования - социальное экспериментирование. При этом «дети осознанно или неосознанно «опробуют» на взрослых или сверстниках различные формы своего поведения в поисках наиболее приемлемых его вариантов. Таким способом ребенок глубже познает себя и других людей» (Поддъяков Н.Н. Особенности психического развития детей дошкольного возраста. М., 1996. С. 6).

Автор приводит довольно яркий пример социального экспериментирования: «...Коля Б. 5 лет пошел с мамой на детский концерт. По ходу действия там часто появлялся мужчина крошечного роста со сморщенным лицом и подпрыгивающей походкой. Мальчик никогда не видел лилипутов и был поражен внешностью этого мужчины, напоминавшего хорошо сделанную куклу со сложным устройством. Перед ребенком встала проблема - это живой человек или кукла. Коля уже не замечал концертной программы, он был сосредоточен на решении этой задачи. У него мелькнула мысль: это можно проверить - показать лилипуту язык. Если это человек, то ему будет неприятно, если же кукла, то ей безразлично, что делается в зале. Коля выждал момент и, когда лилипут повернулся в его сторону, высунул язык, а затем показал ему руками длинный «нос» и страстно впился глазами в его лицо. Но в этот момент мама, потрясенная действиями своего сына, встряхнула его так, что ребенок вынужден был прекратить свой блестяще задуманный эксперимент.

Дети 5-6 лет проводят и более тонкие, сложные социальные эксперименты, исследуя различные жизненные ситуации в детском саду и дома» (Там же. С. 6-7).

Поддъяков указывает на наличие специальных форм социального экспериментирования: 1) поисковое изменение социальной ситуации с целью снятия или, наоборот, обострения конфликта; 2) выявление ребенком особенностей личности другого человека (взрослого или ребенка); 3) выявление ребенком своих собственных возможностей (интеллектуальных, волевых, личностных; 4) поисковое прогнозирование различных социальных ситуаций (Там же. С. 7).

Все эти формы экспериментирования направлены на постижение не «предметное», а именно «человеческое в человеке» - социального, психологического и др. Однако даже при такой постановке проблемы они могут быть лишь разновидностями познания, пусть и направленного не на внешний предмет, а на другого человека, людскую общность, самого себя. Пример с Колей Б. - это иллюстрация детской любознательности, которая одинаково распространяется на живые и неживые, одушевленные и неодушевленные предметы. Окажись на месте лилипута «малопонятная» физическая вещь, положение это не изменило бы. И там, и здесь познавательная функция экспериментирования, даже социального, остается ведущей. Однако, как мы уже видели, детское экспериментирование может выступать и как самоценный (не сводимый к обслуживанию чис¬то познавательных или утилитарных интересов) способ организации общения с другим человеком.

Средством его организации для маленького ребенка может быть действие, образ, слово, а в более позднем возрасте - даже целое «произведение». Последнее, например, описано в приобретшей международную известность сказке Астрид Линдгрен, где деформация «связи поколений» в масштабах семьи привела Малыша к созданию Карлсона. Нет, конечно, родители любили Малыша, любили трепетно и нежно, однако, как и положено взрослым, - по-взрослому рационально. И проявляли свою любовь опять-таки по-взрослому, т.е. вполне стереотипно. Малыш, в свою очередь, не сомневался, что его любят, но недостающим смысловым звеном, символом завершенности родительского чувства для него являлась собака, которую он так хотел получить в подарок (тем более, что любой подарок, по словам Д.Б. Эльконина, – это всегда метка, знак некоторого отношения одного человека к другому). Взрослые не сумели осознать, что не сама по себе собака нужна была Малышу, а именно ощущение этой завершенности. И Малыш, при всех проявлениях родительской любви, переживал одиночество...

И вот появляется Карлсон. Для Малыша он как раз и замыкает в себе надорванную связующую нить поколений в семье – «надорванную» взрослыми, которые упорно отказывали ребенку в «знаковом» подарке. Малыш придумывает Карлсона не только для себя, но и для них (отсюда стремление быстрее познакомить с Карлсоном родителей). Он как бы идет им навстречу, приглашает их к пониманию, замышляя своего героя взрослым – обаятельным и в меру упитанным «мужчиной в самом расцвете...». В чертах и черточках Карлсона Малыш запечатлевает и приоткрывает для взрослых собственное видение взрослости, за которым скрывается видение определенной «жизненной перспективы». Карлсон – это «альтер эго» Малыша, но одновременно – и желаемое «альтер эго» взрослых и взрослости. Однако к этому окружение опять-таки остается слепым. Даже смирившись с фактом существования Карлсона, родители воспринимают его как шаловливого сверстника Малыша, фрекен Бок – как толстого проказника-мальчишку с пропеллером, но не как взрослого... Не признанный в этом качестве Карлсон вполне может служить аллегорией разобщенности мира взрослых и мира детей, которая, увы, присуща современной цивилизации.

Уже своим появлением Карлсон устроил взрослым серьезный экзамен на право быть носителями взрослости. Экзамен на понимание ребенка и через это – на понимание самих себя. Успешно сдать его – и значит разглядеть в ребенке свой собственный образ и подобие, сколь бы не похожими на оригинал они ни были. В этом плане сказка Астрид Линдгрен не только очень психологична, но и очень поучительна. Ибо у каждого ребенка – свой Карлсон, свой «экспериментатор» внутри. И только «познакомившись» с ним, взрослый сможет приоткрыть для себя смысл экспериментов, которые дети ставят над внешней действительностью.


Обсудить публикацию, задать вопросы автору.


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Две грани самостоятельности
14-11-2012
Две грани

Тайна собственной взрослости
30-01-2011
Тайна собственной

Дом должен расти вместе с ребенком
28-12-2010
Дом должен расти

Еще раз о воспитании
01-02-2004
Еще раз о воспитании

Владимир Кудрявцев. Кто над кем экспериментирует?
01-02-2011
Владимир Кудрявцев.

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Декабрь 2017 (28)
Ноябрь 2017 (48)
Октябрь 2017 (54)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх