Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

 
» » » В.Т.Кудрявцев. Секрет Пушкина и тайна души человеческой (к 215-летию со дня рождения)

В.Т.Кудрявцев. Секрет Пушкина и тайна души человеческой (к 215-летию со дня рождения)

  • Закладки: 
  • Просмотров: 3 067
  • печатать
  •  
    • 0
В.Т.Кудрявцев. Секрет Пушкина и тайна души человеческой (к 215-летию со дня рождения)


Опубликовано в журн. «"Известия Южного федерального университета. Сер. "Педагогические науки"» (2014. № 7).

В жанре психологического эссе анализируется феномен творчества А.С. Пушкина. Поэтическое обращение – не просто индивидуальная и первоначально нередко «приватная» адресация, которая находит отклик в сфере переживаний миллионов людей, а толчок к их превращению из глубинных в вершинные. В этом плане соотносится художественное и научное творчество.

Ключевые слова: Пушкин, личность, адресация, обращение, переживание.


Пушкин приходит к нам очень рано. Когда – уже и не вспомнить. Как едва ли смог бы вспомнить он сам свою первую встречу с Ариной Родионовной Яковлевой, вскормившей еще его старшую сестру. С Ариной Родионовной, кстати, он к нам и приходит. Таким домашним Пушкиным.

Школьный Пушкин – тоже домашний. С той разницей, что не столько вскармливает и воспитывает, сколько обучает. В общем, - доступно, где-то «шутя», но всегда основательно. И в своей дидактической ипостаси он становится, если не ближе, то – уж точно – понятнее. Во всяком случае, так кажется.

Но в какой-то «переходный» момент мы чувствуем, что начинаем прорастать сквозь стены школы и дома. В большой мир. А заодно погружаться внутрь своего, выросшего. И с этим Пушкиным нам там становится тесно.

Переживая как раз такой момент, я говорил отцу – психологу Товию Васильевичу Кудрявцеву, пушкинолюбу (мечтал, но так и не написал «Психологию Болдинской осени»): «Что Пушкин? Ну да, гений. Только простенький, как первоклетка под стеклышком. «Нет, я не Байрон, я другой, еще неведомый избранник…» - вот это совсем другое дело!».

Я, конечно, знал об отношении Лермонтова к Пушкину, знал и о том, что существует преемственность гениев «в форме пистолета» [1] («программный минимум»!). Но, разумеется, не подозревал, что в дуэли Лермонтова с Эрнестом де Барантом, сыном французского посла в Петербурге участвовали те же самые пистолеты, один из которых в руках Дантеса сразил Пушкина. Ранее де Барант одолжил их Дантесу [2]. Пистолетная пара оказалась знаковой, но не роковой для второго, «другого» гения…



Прочитай я эту историю в ту пору, она наверняка дополнительно подхлестнула бы мой интерес к «другому». А отец тогда усмехнулся и спросил: «Другой?... А Байрон – он какой?».

А, в самом деле, – какой этот условный «Байрон»? «Байрон» - вообще, если не удерживать его только в лермонтовском контексте? Хитрый вопрос отца касался «клеточной» природы гениальности. Природы творчества как такового.

Позже, когда я, вдохновленный и благословленный отцом, приступил к занятиям психологией творчества, этот вопрос оказался для меня совсем не праздным, и даже не третьим среди будничных, рабочих.

Без ответа нельзя понять, как люди, в любой сфере и в любом диапазоне возможностей, создают новое друг для друга. Не в пустоту, не «для себя», а именно – друг для друга. А потому – и «для себя», в итоге.

И «Байрон» в самом первом приближении предстает таким, как… Архимед.

Вот вызывает – нет, скорее, приглашает к себе – почетного гражданина Сиракуз Архимеда Гиерон, сиракузский правитель и, если верить Плутарху [3], его родственник по отцовской линии. Царь просит помочь: мастер изготовил ему золотую корону, но что-то подсказывает – сжульничал, намешал серебра. На дворе 3 век до н.э. Таблицы удельных весов еще нет и в помине. А иначе, зачем было бы звать Архимеда?

Решая вполне частную задачу, Архимед наталкивается на универсальную закономерность, открывает закон «плавающих тел». Дистанцией между тем и другим как раз и измеряется «креативный потенциал» (об этом – работы Д.Б. Богоявленской [4]). И Архимед усмотрел в специальном «техническом задании» общую проблему, хотя его об этом никто не просил. Царю не нужен был закон – его волновал состав короны и то, насколько честны исполнители царских заказов (приказов). Но «технического задания» не выполнить «в обход закона». Об этом, кстати, не стоит забывать, обсуждая роль фундаментальной науки сегодня…

Архимед решил задачу сразу для всех случаев, для всех времен и для всех народов. Вслед за В.В. Давыдовым, это можно назвать «теоретическим отношением к действительности». Знание о силе выталкивания – из того одного букваря, по которому училось в школе все человечество. Язык понимания сути вещей и язык взаимопонимания людей – один и тот же. Школа упомянута неслучайно. В.В. Давыдов утверждал: для того, чтобы тот или иной способ решения задачи приобрел для ребенка всеобщее значение, - т.е. оказался пригодным для решения не только данной задачи, но и целого их круга, - он должен стать общим для группы детей, которые вместе с ребенком (и педагогом!) бьются над этой задачей [5]. И тогда они уловят в нем ту простоту, за которой проступает его завершенность, совершенство и которая в итоге придает ему общечеловеческий смысл [6]. «Бесспорную истинность». Которую, правда, в качестве собственной правоты приходится постоянно отстаивать в споре, в дискуссии, в диалоге. И В.В. Давыдов настаивал на том, что «теоретическое отношение к действительности» - вовсе не монополия науки. Он говорил о теоретическом сознании: научном, художественном, правовом, религиозном.

И все же, «для всех случаев» - это, прежде всего, о науке.

«Для всех времен и народов» - это о культуре в целом.

Но и там, и там мы сталкиваемся с феноменом всеобщего небезразличия личности, которому посвятил свою знаменитую статью «Что же такое личность?» единомышленник и друг В.В. Давыдова Э.В. Ильенков [7]. Для Ильенкова личность – этот тот, кто способен объединять своим творчеством бесконечно разных людей не по случаю, а по существу. Не по признаку, а по нутру. Не по поводу, а по делу. Не по импульсу, а по осмысленному решению. Не по команде, а по доброй воле. Не по призыву, а по призванию. Не по легковерию, а по доверию. Не по «интересу», а по совести. Не по взглядам, а по уму. Не по достижениям, а по возможностям расти – личностно же.

Личность – «небезразлична», а потому и не безлична для всех, даже представая в своих, по выражению М.М. Бахтина, «овнешняющих заочных определениях» [8] - продуктах творчества: текстах, картинах, музыке… Кстати, отсутствие «очной встречи» компенсируется мифами и легендами, которые слагают о тех же ученых, где они приобретают черты «культурных героев», одаривающих людей своими чудесных находками. Одну из первых таких легенд мы узнаем в школе – она именно об Архимеде.

Но формы «очного» присутствия живого неповторимо-индивидуального в объективированном всеобщем, а через него – и в индивидуальной жизни тех, кого это «всеобщее» сплачивает, разные. Для науки это присутствие преимущественно (не всегда!) – фон, для искусства – фигура.



И тут мы возвращаемся к Пушкину.

Александр Сергеевич адресуется только к Анне Петровне Керн: «Я помню чудное мгновение…». Это их интимное, только им двоим принадлежащее мгновение. Но Александр Сергеевич, пишущий эти строки, - уже знаменитый поэт. И он, конечно, знает о том, что «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Уже в момент своей сокровенной адресации любимой женщине он вполне допускает, что строчки, продиктованные сердцем, когда-нибудь наберет наборщик, совершенно чужой человек. И прочитают совершенно чужие люди. Включая школяров, которым это когда-нибудь предстоит, увы, зазубривать…

Но вот, издаются стихи, и самые разные читательницы, живущие в разных исторических временах и культурах, где прочитать «оторванное от сердца» можно только в переводе, находят в них личное обращение к себе. Возможно, в нем им предстает даже не автор, а просто возлюбленный - реальный или воображаемый. И каждая из них через поэтические строки осознает, что возлюбленный хотел сказать ей, да так и остался не понятым до конца. А поэт «договорил» за него. Об этих «историях чувств» поэт подозревать не может.

И более того:

Не тем горжусь я, мой певец,
Что привлекать умел стихами
Вниманье пламенных сердец,
Играя смехом и слезами,

Не тем горжусь, что иногда
Мои коварные напевы
Смиряли в мыслях юной девы
Волненье страха и стыда…


Адресат - только одна. Любовь не передается словами, которые изначально рассчитаны на «широкий круг читателей». Адерсоваться к одной, а обратиться ко всем - дар поэта. И дар влюбленного, любящего. Дар любить одну, чтобы эту любовь приняли все – как свою.

Нельзя просто написать для одной, как для всех. Ее нужно полюбить с той же силой, с какой мог бы возлюбить всех. Чтобы все сошлись в одной, пусть лишь на одно, но чудное мгновение, ставшей единственной. Если это чувство примет такая женщина, значит, примут все.

А потом произойдет то, о чем сказано в «Онегине»: «Прошла любовь, явилась муза…». Муза (у Архимеда, по легенде, - сирена, которой он был втайне очарован [9]) ведь – не конкретная дамская персона. И все-таки, она – чувственно-эмоциональный шлейф реальной женщины, одной, а не «собирательной». Одной, которая стоит для поэта всех…

Здесь – как с Шекспиром. В подростничестве и юности история веронских возлюбленных могла вызывать нечто близкое переживанию влюбленности. Уникальное переживание влюбленности «вообще», и ни к кому в частности. Но чувство уже искало свою Джульетту, которую «узнавало» совсем под другим именем. И, может быть, никогда не узнало бы в ином случае…

Но узнало – и полюбил, сильнее, чем 40 тысяч братьев. Только каждый из этих 40 тысяч братьев может сказать то же самое. Хотя только 10 тыс. из них читало и смотрело Шекспира [10].

Просто за 52 года своей жизни Шекспир, как и Пушкин за 37 лет – своей, узнали главного о нас больше, чем все наши чувства за 450 лет, прошедшие со дня появления Шекспира на свет. И, уж, тем более, за 215 лет – со дня рождения Пушкина.

Искусство – это эмоция, подаренная одним человеком всему человечеству. К этому, по сути, сводится основная мысль «Психологии искусства» Л.С. Выготского [11]. По большому счету, и Выготский, и Ильенков, и Давыдов пишут об одном и том же феномене – одном и том же «всеобщем эффекте» (в ильенковской терминологии), который способна создать личность.

Но посредством искусства он становится фактом индивидуальной жизни своего адресата, не менее значимым и интимным чем все то, что проживается и переживается им и только им.

Содействуя превращению глубинных переживаний в вершинные. Не только без утраты глубины, но и с ее приращением.

А поэт может быть горд совсем другим:
Иная, высшая награда
Была мне роком суждена —
Самолюбивых дум отрада!
Мечтанья суетного сна!..


И, напротив, гордыня, когда пишущий, взявшись за перо, с самого начала собирается «общаться с богами» или, на худой конец, обратиться к человеческому роду (мол, масштаб помельче для такого случая не подходит), не оставляет ни малейшего шанса поэту. Чаще всего это – «суетный сон» в форме разговора с самим собой, интересный, разве что, психоаналитику.

Нам привычно восторгаться дальнозоркостью умозрения выдающихся ученых – их сбывающимися пророчествами, предвиденьями, прогнозами. Но факт продуктивного сопереживания поэтов миллионам и миллиардам через столетия и тысячелетия – не менее удивителен. Продуктивного – ибо в корне реорганизующего эмоциональные миры этих миллионов и миллиардов. Продуктивного и непременно ответного.

Мы сопереживаем Пушкину, потому что Пушкин сопереживает нам.

В этом – секрет Пушкина. И тайна души человеческой. Открытой, пусть не к пониманию, пусть для начала – к принятию Пушкина, порой невзирая на исторические, культурные, индивидуальные, возрастные, гендерные и прочие различия и ограничения.

Наша тайна.

1. «Есть книги для глаз и книги в форме пистолета» (Борис Гребенщиков).

2. Фридкин В.М. Пропавший дневник Пушкина. М., 1987. С. 68.

3. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. М., 1994. С. 95.

4. См., например: Богоявленская Д.Б. Психология творческих способностей. М., 2002; Богоявленская Д.Б., Богоявленская М.Е. Одаренность: природа и диагностика. М., 2013.

5. Давыдов В.В. Теория развивающего обучения. М., 1996.

6. Плутарх очень точно написал об Архимеде: попытайся кто-то самостоятельно решить те задачи, которые тот решил, он ни к чему бы не пришел, но познакомься он с решением Архимеда, то ему тот час же показалось бы, что он и сам с ними бы справился (Плутарх. Сравнительные живописания. С. 97).

7. Ильенков Э.В. Что же такое личность? // С чего начинается личность. М., 1979.

8. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. 3-е изд. М., 1972. С. 98-99.

9. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. С. 99.

10. Тема «Пушин и Шекспир», традиционно обсуждаемая литературоведами, чрезвычайно интересна и перспективна для психологии искусства и психологии творчества. Л.С. Выготский в своей «Психологии искусства» (2-е изд. М., 1986) неоднократно ссылался на пушкинские интерпретации шекспировских образов. О «неоднозначном» шексприризме Пушкина и дискуссиях вокруг него см.: Алексеев М.П. Пушин и Шекспир. М., 1962; Gifford. H. Shakespearean elements in «Boris Godunov» // SEER. 1947. Vol. 26. № 66. P. 152-160; O'Neil C. With Shakespeare's Eyes, Pushkin's Creative Appropriation of Shakespeare. Catherinel. Cranberry, London, Ontario, 2003.

11. Выготский Л.С. Психология искусства. 2-е изд. М., 1986.

Kudryavtsev Vladimir T.
PUSHKIN’S SECRET AND MYSTERY
OF HUMAN SOUL (TO THE 215th ANNIVERSARY OF PUSHKIN’S BIRTH)


Key words: A.S. Pushkin, personality, address, appeal, experience.

In the genre of a psychological essay, the author analyzes phenomenon of A.S. Pushkin’s creativity. Poetic appeal is not individual or “personal” address which finds the response in the sphere of personal experiences of millions of people, but rather a push to their transformation from the deep to the peak experiences. In this respect, the author compares artistic and scientific creativity.


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Пушкин и Лермонтов: преемственность в "форме пистолета"
17-06-2014
Пушкин и Лермонтов:

Пушкин и Лермонтов могли стреляться из одного и
Владимир Кудрявцев. Секрет Пушкина и тайна души человеческой
06-06-2014
Владимир Кудрявцев.

Сегодня в России, в мире юбилейный, 215-й
Владимир Кудрявцев. Гамлет рассеян в публике (к юбилею Шекспира)
25-04-2014
Владимир Кудрявцев.

Вот уже шестой век этот человек учит человечество
Посвящение В.В.Давыдову: конференция в РГГУ. День первый
30-09-2010
Посвящение

Владимир Кудрявцев. Секрет Пушкина (попытка разобраться в связи с 210-летием)
06-06-2009
Владимир Кудрявцев.

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Октябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Октябрь 2017 (40)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Июнь 2017 (60)
Май 2017 (45)
У нас
  • Популярное
  • Мимо главной
Облако тегов
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх