Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » Людмила Кожурина, Александра Чеканникова. Педагогика антиутопии: личностные ориентиры подростков в зеркале обезличенного мира

Людмила Кожурина, Александра Чеканникова. Педагогика антиутопии: личностные ориентиры подростков в зеркале обезличенного мира

  • Закладки: 
  • Просмотров: 1 474
  • печатать
  •  
    • 0

Со всех сторон твердят об опасностях, и сегодня нам не надо ломать голову, чтобы найти, от кого защищать ребенка. Но увлеченные внешним врагом, мы между тем упускаем внутреннюю проблему. Бывает, разговоры, опосредованные какой-то посторонней темой, выявляют человека ярче, чем доверительное общение. Это когда тема важна. Подростков, например, занимают вопросы идеального устройства мира, и в этом ряду книги, написанные в жанре антиутопии, – превосходный материал. Легенда у таких книг одна: когда-то давно общество отказалось от?разнообразия и подчинилось равным и единым правилам, избавилось от личностей, а заодно от проблемы выбора. И далее –  целый ряд классических антиутопических коллизий, при обсуждении которых высвечиваются ценностные противоречия самих подростков.  Мы публикуем два обсуждения двух антиутопий – уникальный шанс «кожей почувствовать» изменения, произошедшие в детях за 10 лет. Разные реакции, другое направление забот, иные слои чувств. И комментарии взрослых, конечно, теперь совсем другие… 


Поколение девяностых


Десять лет назад, в 2001 году, я была десятиклассницей. Мы проходили роман Замятина «Мы». Мой класс слыл активным, так что обсуждение антиутопии растянулось на много уроков. В конце концов наша учительница объявила тему закрытой: «А кому неймется, пишите дома на тему “Смог бы я выжить в мире антиутопии или нет?”».
И мы писали! Кто-то принес первый, и все стали передавать этот листочек из рук в руки, на следующий день было уже несколько листочков, их уже раздаривали и надписывали друг другу, переписывали к себе в тетради схожие мысли (а нет бы – отличные, думаю я сейчас), подчеркивали и восклицали. Разразилась настоящая эпидемия, люди писали по нескольку работ кряду.


И вот результат: кое-что из этой фокус-группы сохранилось и у меня.


Перечитывая, обнаруживаю нашу тревогу и готовность ко всему – тогда это не ощущалось. И конечно, обращаю внимание на переписку с учителем: «Самонадеянно!» – «Но я бы попробовал»; «Ты бы не знала, что такое любовь». – «Такое невозможно».

– Я вообще не понимаю, с чего весь сыр-бор? Все, что описывается в книге, в нашей жизни тоже присутствует, только в меньших количествах. А в книге просто отдельные моменты преувеличены и доведены до идиотизма, поэтому нам кажется, что там какой-то другой мир. Я считаю, что во всем нужна мера, тогда я бы выжил и в антиутопии, хоть где.


– В мире, созданном Замятиным, я вижу много плюсов для себя. В этом мире государство действительно обеспечило мне безопасность, я могла бы жить и не опасаться, что какой-нибудь негодяй с ножом или просто больной человек однажды ворвется в мою жизнь и все уничтожит. Никто не мог бы меня ограбить, унизить, оскорбить. Возможно, меня оценили бы по достоинству, я точно знала бы, на что рассчитывать в будущем. Здесь я вынуждена всегда жить в страхе и неопределенности. А что касается угнетения человеческой личности, то я не вижу ничего плохого в том, чтобы всем вставать в одно и то же время или не опаздывать на работу. Самодисциплина еще никому в жизни не помешала, а за стабильность и спокойствие это можно и потерпеть.


– Я не совсем понял задание: как бы я выжил, если бы там родился или если бы попал туда сейчас? Если первое – то, думаю, я жил бы там хорошо, потому что с рождения не знал бы ничего другого. Людей к чему приучить с детства, так они и будут думать, что это правильно. Может быть, для героев романа «Мы» наш мир показался бы диким и ужасным. А если бы я сейчас попал туда, то, конечно, я не смог бы там жить. Мне кажется, в таком мире могут жить только люди, у которых нет никакой личности. Мне бы пришлось утратить свою личность, но тогда жизнь не имела бы для меня никакого смысла. Так что мне было бы уже все равно.


– Этот мир похож на армию. Если меня заберут, то мне придется жить, как в романе. Если я сумею относиться к этому как к сроку или как к игре на выживание, то я смогу принять эти правила и как-то перетерпеть положенный срок. Но жить так все время – это невозможно.


– Я не привык жить без сюрпризов и случайностей. Хотя ко всему можно привыкнуть. Мы же привыкли к тому, что у нас под окнами по ночам из пистолета стреляют.


– Иногда мне хочется, чтобы мне тоже удалили душу. От нее одна боль. Но я все же хочу решить это сама. Ненавижу, когда решают за меня, меня бы в мире Замятина все бесило постоянно.


– На уроке мы много говорили о свободе выбора, что это великая ценность. Я в целом согласна, но разве мы свободны выбирать? Все равно все живут одинаково, и все выбирают не то, что хотят, а то, что престижнее, что выгоднее. Надо вестись за обществом, делать так, чтобы тебя одобрили. Может быть, было бы лучше, чтобы за нас все в открытую решали, а не вот так, через психологическое давление. В романе все без обмана, человек знает, что он ничего не решает.


– А как они там без любви? Им партнеров выбирают по каким-то признакам. А если не понравится? Это же невозможно!


– Самое главное, я не могу себе представить, как я смогла бы с самого рождения жить без мамы. Я не хочу, чтобы меня воспитывал кто-то другой, а не мои родные.


– Ни за что не стала бы там жить. Мне страшно представить, что я не смогу включить утром такую музыку, какую хочу, не представляю, как есть всем вместе нефтяную пищу, носить одинаковую одежду, как жить в стеклянных комнатах. И я не хочу работать всю свою жизнь на какое-то общее благо, которого я не чувствую.


Но этот мир все равно невозможен. Идеальное общество уже пытались построить и коммунисты, и фашисты, и ни у кого ничего не вышло, слава Богу.


– Если бы мне все-таки довелось там жить, то я попыталась бы как-то перебороть систему, устроить революцию или что-то вроде того. Если у меня ничего не получится и меня осудят, то, значит, я справедливо проиграла, значит, система сильнее, значит, ей нужно следовать. Ну а если получится – а ведь получится, системе все равно никогда не справиться с человеческой природой… да, я бы попробовала.


Поколение двухтысячных


«Можно ли построить идеальное общество из неидеальных людей?» С этим вопросом обратился к подросткам летний Книжный фестиваль, который проходил в июне 2011 года в ЦДХ: антиутопию Лоиса Лоури «Дающий» (книжка только что вышла) обсуждал с ребятами Александр Гаврилов.


Темы для обсуждения были такими:  «Что мы готовы отдать и чем заплатить за счастье?»… «Как лучше: жить без боли и без чувств или с болью и страданиями?»…  «Часто говорят: люди несовершенны, и если бы не это, у нас было бы идеальное государство, и отсюда идея вживления чипов – что думаете об этом?»


Саша. Странно спрашивать нас, мы в таком мире и живем, те же антидепрессанты, валериана – чтоб чувства успокоить. Фармакологически гармонизированное общество – реальность.


Соня. Невозможно создать систему, где все продумано до мелочей, поэтому там необходимы зеленые таблетки, которые меняют чувства и мысли, а это уже нереальные люди. У них нет вы­бора.


Глеб. Выбор всегда есть: между миром устойчивым, наполненным безмятежностью, и внешним миром, где ничего не гарантировано: нет еды, крыши над головой. Что желанно? Жить без выбора или вовсе не жить?– это как раз выбор мальчика, главного героя книжки.


Маша. У людей нет плохих эмоций, с ними не происходит ничего плохого?– в этом нет ничего хорошего. Поэтому даже в самом идеальном обществе находятся недовольные.


Саша. Кажется, принц Гаутама говорил: чтобы не расстраиваться, нельзя так сильно радоваться. Это мудрость, к которой надо стремиться, а вы тут говорите…


Маруся. Они же жизни не знают! Они не любят друг друга, делают, что им сказано.


Саша. А мы можем смотреть на них своим взглядом и говорить, что им плохо, а они -то другого не знают, и им хорошо. Люди живут своим счастьем, а мы: что-то они радуются не так, не так общаются.


Маруся. Наверное, идеальное общество построить нельзя: кому пустыня, кому сады – а всем не угодишь. А чтобы всем хорошо? Нет, наверное, это должен решать человек – как ему хорошо. Но не глава общества в одиночку. А в книге все довольны, хотя их никто не спрашивал.


Сергей. И все же этот мир достаточно хорош, я бы там пожил, но недолго. А разве мы не отказываемся от другого уровня понимания ради выживания? Кто уверен в том, что у нас максимальная степень восприятия?


Агата. У меня ощущение, что они не совсем люди. Для них убить человека – стереть ластиком с листа плохой рисунок. Это тела, которые не понимают.


Соня. Вот-вот, все здесь против выступают, но всем нравится. Отказаться от памяти – любовь, боль, страх – это пугает. И все, что отзывается страхом. Кому охота начинать день с ужаса перед существованием…


Александр Гаврилов. Нет никакого обещания, что мир как-то должен быть устроен, оглянитесь кругом – мир ничего нам не гарантирует. Но нам странно: они не испытывают того, что испытываем мы. Всего активнее этот тезис существует в колониальной литературе, у Киплинга, например. Как же тяжело делать жизнь дикарей более человеческой, их нужно учить, все им объяснять. Это какая-то неправдоподобная ответственность: собраться ради счастливой жизни других людей, которые не такие, как мы.


Марк. Но за настоящее, самостоятельное устройство жизни герой отдает значительную цену: 4 дня без еды и воды, а в финале, как я понял, – смерть.


Петя. Я там жить не хотел бы по другой причине: никто не соревнуется, ничем не может выделиться, отличиться. Нет поводов для гордости – плохо.


Маша. Вот! Про соревнования! Общество делается идеальным не вместе, а по отдельности – человек пусть и проигрывает, но не ломается и растет, и так каждый?– растет.


Александр Гаврилов. Мне это дико – среднеарифметическое счастье, которое растет. Каким образом оно сделает меня счастливее, если я несчастлив, а все вокруг бегают счастливые? Или так: в идеальном обществе все ездят на роллс-ройсе, а я не хочу. Или я обязан хотеть? У меня нет выбора?


Петя. Естественный отбор – это нормально.


Маруся. Нет, уменьшить конкуренцию хорошо бы.


Петя. Тогда это социализм.


Маруся. А шведский социализм? Везде свои минусы и свои плюсы, а вот по частям бы взять и сформулировать собственную версию идеального мира, только для себя или для узкого круга близких кто согласится. Можно даже создать поселение…


Александр Гаврилов. Но следующее поколение может не согласиться с этой идеальностью. Так устроен  человек. Единственное, что каждый может и должен делать, – додумывать свои представления о лучшем – лучшей жизни, лучшем обществе. При любой попытке разговора об этом видно, как по-разному выглядит счастье. И строем, и на лужайке, и в борьбе… Знайте точно, чем вы другие.


«Первое сентября». 2011. № 13


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Добровести. Ник Вуйчич: Счастье быть с частью
20-03-2013
Добровести. Ник

Сергей Супонев - последний взрослый могиканин в мире детства
28-01-2013
Сергей Супонев -

Никулин – это изначально и навсегда
18-12-2011
Никулин – это

Мой первый поход в цирк, в цирк на Цветном
Стив Джобс: «Я бы обменял все свои технологии на встречу с Сократом»
07-10-2011
Стив Джобс: «Я бы

Владимир Кудрявцев. Если из детства уходит игра...
26-03-2011
Владимир Кудрявцев.

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Декабрь 2017 (28)
Ноябрь 2017 (48)
Октябрь 2017 (54)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх