Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » Владимир Кудрявцев. Культурно-историческая психология Л.С. Выготского – дар двадцатого века двадцать первому

Владимир Кудрявцев. Культурно-историческая психология Л.С. Выготского – дар двадцатого века двадцать первому

  • Закладки: 
  • Просмотров: 1 242
  • печатать
  •  
    • 0

На нашем сайте стартует неделя Л.С.Выготского

ЛСВ

Культурно-историческая психология Л.С. Выготского – дар двадцатого века двадцать первому

(вместо предисловия)

Опубликовано в сб.: Перспективы развития культурно-исторической теории: Материалы YII Международных чтений памяти Л.С.Выготского (14-17 ноября 2006 г.) // Отв. ред. проф. В.Т. Кудрявцев. М.: Фонд Л.С. Выготского, 2006.

Анализ тезисов, поступающих на любую научную конференцию, является своеобразной формой мониторинга значимости для ученого сообщества как общей тематики конференции, так и отдельных направлений работы внутри этой тематики. В нашем случае изначально было ясно, что перспективы развития детища Льва Семеновича Выготского – культурно-исторической теории волнуют многих. Поэтому, сформулировав тему YII Международных чтений памяти Л.С. Выготского, посвященных 110-летию со дня его рождения, организаторы мероприятия рассчитывали, что найдут отклик среди коллег и в России, и за ее рубежами. Так и произошло. Однако присланные тезисы заставили внести определенные коррективы в перечень "маршрутов" обсуждения, которые мы наметили заранее. Что, в общем, не разошлось с внутренними акцентами самой культурно-исторической теории. В этом легко убедиться, раскрыв данный сборник.

Так, весьма представительным оказался его раздел, посвященный проблемам теоретического самообоснования культурно-исторической психологии. И это естественно. Ведь такое самообоснование выступает, в соответствии с установками Выготского, механизмом существования и развития психологического знания в целом. Теория охватывают всю конструкцию этого знания, а не только его "отдельно взятый", абстрактный фундамент. Не удивительно, что в современной психологии этот абстрактный фундамент критически оседает под все разрастающимся Монбланом эмпирических надстроек - в той зыбкой почве, где он был заложен. Если классическая наука возводила свою теорию в метафизических "эмпиреях", то нынешняя – пытается post factum привязать ее к "жизни", за которую выдается наша наличная повседневность, вырванная из контекста исторической ретроспективы и перспективы. И даже не столько сама повседневность, которая много богаче и интереснее, сколько ее частичные проекции, фрагментарные образы, искусственные препараты, даже фантомы. В этой ситуации психолог видит свою задачу, скажем, не в содействии развитию ребенка, а в его подготовке к обучению в массовой школе, не в поддержке профессионального (значит, и личностного) роста взрослого человека, а выработке у него умения адаптироваться к сложившимся требованиям рынка профессий (который к тому же формируется по никому - даже специалистам – не понятным законам). Он априорно уверен в том, что тесты, случайно оказавшиеся в его руках, позволяют оценивать именно те, а не иные способности. Нередко это его особо и не заботит: главное, чтобы были получены и "разнесены по рубрикам" результаты тестирования. Поэтому психологу нужна не "теория развития", а "теория подготовки к школе". Не "теория профессионального (тем более – личностного) роста, а "теория адаптации к рынку профессий". Не валидные, глубоко продуманные и осмысленные, в том числе – лично им самим, методики, а готовые – простые и удобные психологические "мензурки". И незаметно для себя психология уже давно изучает не сами по себе процессы, свойства и состояния (не говоря уже о реальности субъективного мира в целом), а их "маркеры". Она погружает себя в анализ "черт поведения", "личностных черт", "стратегий решения задач", т.е. абстракций, которые сама и выработала. Опять-таки не подозревая, что ее сциентизм, как замечает участница наших чтений Л.С. Драгунская, с логической неумолимостью перерастает в солипсизм. Без всякого участия епископа Джорджа Беркли, который не в пример некоторым современным психологам был весьма рефлексирующим мыслителем.

Словом, если раньше абстракции "таяли в воздухе", так и не соприкоснувшись с жизнью вне стен академических кабинетов, то теперь они проваливаются в песок… тех же абстракций, замещающих собой "жизнь". Что лучше? Для теории Выготского такая постановка вопроса была бы не корректна. Теория Выготского оппозиционна и тому, и другому.

Ее фундамент не способен удержать ни "эфир" классицизма, ни песок и плавуны постмодерна (в последнем нельзя не согласиться с одним из авторов сборника – К.А. Родиной). Тут нужна другая почва, выбор которой не менее ответственен, чем выбор строительного материала. Такой почвой для Л.С. Выготского стала культура человечества – как исторически развивающееся целое. А не ее частные проекции в виде "социальной среды", "социальных норм и эталонов", "социальных взаимодействий" и т.д. И культурно-историческая теория Выготского - форма самосознания и самопознания культуры, ничуть не уступающая с точки зрения масштаба постижения философии, хотя и без философии абсолютно не возможная. Л.С. Выготским отчетливо задан вектор этого самопознания: от вершинных реализаций человеческого духа, воплощений его максимального подъема (с анализа одного из них – искусства Выготский и начинал как психолог и в этом же проявил себя как великий психолог) - к подлинным глубинам человеческой души во всем многообразии ее феноменов. От абстрактного – к конкретному. Этот путь до сих пор не пройден, мы пока – в самом его начале. В самом начале теоретического движения. Но теория для Выготского - это не кабинетные штудии, а общий способ проектирования конкретных преобразований в различных сферах социальной практики: образовательной, профессионально-трудовой, клинической… Там, где психолог сможет заронить зерна этих преобразований, там ему и закладывать свой теоретический фундамент. Конечно, в одиночку психологу столь масштабной задачи не решить. В этом ему помогут все – зримые и незримые - участники преобразований, их реальные субъекты.

Психологи-"выготчане" Д.Б. Эльконин и В.В. Давыдов явили миру новый тип школы – школы развивающего образования. Но сколь бы выдающимся ни был исходный проект (претворение которого не имело и в принципе не могло иметь предрешенного исхода; применительно к культурно-историческому подходу в целом это убедительно показал Г.Г. Кравцов), он не смог бы продвинуться ни на шаг без усилий со стороны не только исследователей-психологов, но и учителей, учеников, их родителей, перспективно мыслящих школьных управленцев и еще очень многих, от кого зависела судьба начинания. И дело не в "массовости" участия. А в том, что, вовлекшись в эксперимент, его участники открыли психологам и самим себе (быть может, впервые!) свои реальные возможности – действительные глубины своего внутреннего мира на пути одоления вершин собственного развития, достижимость которых предположили авторы эксперимента. И предположили – не "наугад", а в силу того, что ориентировались на высокие мерки достижений человеческого духа, развития потенциала разума, которые всемирная культура выразила в понятиях диалектики.

Мы упомянули теорию и практику развивающего образования не случайно. Это детище культурно-исторического подхода в психологии как нельзя лучше подхватило исходный теоретико-методологический посыл Л.С. Выготского и продемонстрировало его жизненность. По Выготскому, гарант специфически человеческого развития – не обезличенное развертывание преформированных биогенетических программ или "адаптация", пусть трижды гибкая и избирательная, к готовой "социальной среде" ("социализация"). Для Выготского он – в самой возможности культуротворчества (=возможности конструирования и освоения Практики с большой буквы, или "высокоорганизованной практики", в его терминологии), в котором каждый из нас может обрести свой уникальный смысл.

Принимая во внимание социальный, к тому же исторически контекстный, пафос Л.С. Выготского, не следует думать, что "высокоорганизованная практика" это всегда - нечто массовидное. И, уж тем более, - нечто общественно "заорганизованное", подразумевающее насильственную "переплавку человека" и т.п. Примечательно, что В.В. Давыдов возражал против превращения развивающего образования в массовую практику, по крайней мере, - в виде сегмента сложившейся образовательной системы. Духовное отшельничество или скитальчество, творение великих произведений искусства или того общедоступного и, возможно, самого главного "произведения", которым для каждого из нас является наша семья, - все это тоже формы "Практики с большой буквы", формы культуротворчества. Уникальные смысловые посылы строк А.С. Пушкина сплотили вокруг одних и тех же "общечеловеческих значений" людей разных эпох и культур, возрастов и социальных страт значительно теснее, чем весь свод общественных предписаний, инструкций, нормативов и кодексов, которые с таким трудом вырабатывались специально для этого. Более того, - в полном соответствии с логикой Выготского – в этих общезначимых конструктах люди вдруг обнаружили инструменты ориентации в своих интимных психологических проблемах, "орудия" их разрешения. Разве можно найти более яркие примеры культуротворчества?

Для Выготского, как и для Маркса, практика – это Практика самоизменения людей в меняющихся, а точнее – в активно и осмысленно изменяемых ими (их общностями) жизненных обстоятельствах. Причем – в соответствии с высшими, исторически не преходящими критериями и мерами человечности, а не в согласии "с последними постановлениями партии и правительства" (второе Маркс назвал "некритическим позитивизмом"). Ничего существенно иного в понятии "практика" не содержится. Далекий от симпатий к марксизму Мартин Хайдеггер усматривал в этом принципиальном пункте основной вклад Маркса в европейскую философию. Выготский же не только схватил эту суть Марксова историзма. Он нашел способ реконструкции живой человеческой истории в рамках психологического дискурса, психологического эксперимента, психологической практики как части Практики "с большой буквы". …Неудавшееся хватательное движение малыша мама осмысливает как указание. Нужно было быть Л.С. Выготским, чтобы подметить это и увидеть в нем фундаментальный закон психического развития. Неудавшееся указание – Ньютоново яблоко Выготского, которое, правда, не было для него первым. И тем не менее… Отделение ориентировочно-смысловой от исполнительной составляющей действия когда-то явилось величайшим событием в истории человеческого духа. Оно повлекло за собой возникновение искусства, игры, магии, управления (планирования). Оно дало возможность человеку строить свое действие в форме осмысленного обращения (Ф.Т. Михайлов) к значимому для него другому с надеждой на получение столь же осмысленного отклика, адресованного только ему, но затрагивающего те проблемы, которые волнуют их обоих, а, может быть, более широкий круг людей, в пределе – весь род человеческий. Мама и ее младенец – также участники этой исторической Практики.

Методологии анализа культуротворческой Практики, не сводимой к наличным формам социальной деятельности (на них, за редкими исключениями, по-прежнему и ориентируется "психологическая теория деятельности"), мы не почерпнем в недрах психологии. Как однажды заметил Маркс, политическая экономия начинается не там, где о ней как таковой заводят речь. Оставаясь внутри психологии (кстати, кто и на каком основании заранее очертил границы этого "внутри"?), мы рискуем просто не разглядеть контуров этой Практики. Здесь не обойтись без левиновской "точки вовне", о которой часто напоминает нам сегодня Е.Е. Кравцова. Но "точка вовне" - это не позиция внешнего наблюдателя, а тот пункт, из которого мы способны увидеть что-то очень важное в себе самих, не различаемое нами, покуда мы слиты сами с собой, точнее - со своими представлениями о себе. Таких точек может быть много (хотя на ее роль подойдет не любая), но исходной – нельзя же стартовать сразу из нескольких пунктов, их можно лишь одновременно удерживать в своем сознании - для "неклассической" психологии Выготского стала классическая философская диалектика. Диалектика - не только в варианте марксизма, а в своем полном историческом объеме. Платон и Аристотель, Спиноза и Кант, Гегель и Маркс… Э.В. Ильенков и Ф.Т. Михайлов явилось полноправными соавторами культурно-исторической теории Л.С. Выготского. Именно они позволяют нам заново прочитать теоретико-методологический посыл и замысел Л.С. Выготского. Культурно-историческая психология Выготского – это философская, теоретическая психология. В отличие от привычной "психологической теории", благополучно сосуществующей наряду с экспериментом и практикой. Культурно-исторический психолог с полным правом мог бы сказать о себе: "Моя философия – это опыт моей практической работы с людьми, которую я, правда, никогда бы не смог построить без помощи Платона, Спинозы и Гегеля". Теоретическая психология и "высокоорганизованная практика" - это один и тот же "камень, который презрели строители", как во времена Выготского, так и сегодня.

К счастью, этот камень не презрели участники настоящих чтений. Не только авторы материалов соответствующего раздела сборника, но и других его разделов постоянно обращаются к необходимости поиска источников теоретического самообоснования психологического знания в различных практиках самоизменения человека: от духовного опыта подвижников – до школьного ученичества и учительства, от коррекционной поддержки детей с проблемами в развитии – до чтения текстов "как труда и как творчества" (В.Ф. Асмус). С одной стороны, им – легче: направление поиска уже задал сам Л.С. Выготский. С другой стороны, - труднее: движение в этом направлении предполагает совсем иной уровень исследовательской культуры психолога в сравнении с тем, который он застает еще на студенческой скамье.

Культурно-историческая психология Л.С. Выготского – дар двадцатого века двадцать первому. Но не стоит обольщаться: этот дар достался нам по праву обычного наследования. Вопрос в том, как им распорядиться.




Владимир Кудрявцев

Москва, ноябрь 2006 г.


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
 Практика как методологическая проблема культурно-исторической психологии
13-03-2014
Практика как

Культурно-историческая психология Л.С. Выготского – дар двадцатого века двадцать первому
13-11-2006
Культурно-историческ

В.Т.Кудрявцев. Практика как методологическая проблема культурно-исторической психологии
12-03-2014
В.Т.Кудрявцев.

Лекции Международной кафедры культурно-исторической психологии МГППУ
24-02-2007
Лекции

Вас приветствует Российское отделение ISCAR
6-е Международные Чтения памяти Л.С.Выготского. «Культурно-историческая психология на рубеже веков. Итоги и перспективы"  (к 10-летию Института психологии им. Л.С.Выготского РГГУ)
16-04-2005
6-е Международные

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Декабрь 2017 (28)
Ноябрь 2017 (48)
Октябрь 2017 (54)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх