Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » Григорий Явлинский. Никаких перемен: почему власти не нужны «приглашенные» реформаторы (комментарий В.К.)

Григорий Явлинский. Никаких перемен: почему власти не нужны «приглашенные» реформаторы (комментарий В.К.)

  • Закладки: 
  • Просмотров: 258
  • печатать
  •  
    • 0



11.08.2016

Нынешняя зацикленность на «суверенной внешней политике», а по сути, на стремлении к силовому доминированию везде, куда можно дотянуться, прямо препятствует решению долгосрочных экономических задач

В последнее время вновь началось соревнование проектов оживления экономики с помощью привлечения инвестиций и ограниченных институциональных изменений без смены или коренной реформы политической системы. Говорится также, что уже сделанные шаги типа реанимации президентского Экономического совета и создания Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам якобы дают надежду на то, что бюрократический механизм разработки планов реформ уже запущен и через какое-то время принесет конкретные плоды. На мой взгляд, рассчитывать на это нет никаких оснований.

Потерянное «золотое время»

Целесообразность перемены курса с точки зрения интересов долгосрочного роста и развития экономики, конечно, есть, однако она существует в более или менее неизменном виде на протяжении всей политической эпохи, связанной с именем нынешнего президента. Пять, десять и даже 15 лет назад было очевидно, что без смены модели роста и необходимых для этого институциональных реформ Россия обречена на роль вечной периферии мирового хозяйства с относительно скромными возможностями генерирования потоков новых доходов, особенно в длительной исторической перспективе.

«Золотое десятилетие» высоких цен на энергоносители (с 1999 по 2008 год) привело к существенному укреплению позиций российской экономики как в абсолютном выражении, так и в глобальном измерении.

В то же время существенные структурные сдвиги в российской экономике на фоне столь интенсивного роста так и не материализовались. Роль экспорта энергоносителей для наполнения бюджета и обеспечения доходов широкого спектра занятых не только не снизилась, но и, напротив, возросла. Новых движущих сил экономического роста, альтернативных добыче и экспорту сырья, отмечено не было. Не появились в значимом количестве и частные компании, которые бы обладали экспортным потенциалом в несырьевых отраслях. В результате на фоне видимых успехов уязвимость российской экономики перед лицом внешних ценовых шоков только выросла, причем значительно.

Уже мировой финансово-экономический кризис 2008–2009 годов имел для России сравнительно тяжелые последствия. Он не только привел к глубокому (на 7,8%) падению ВВП в 2009 году, но и положил начало устойчивому снижению темпов роста.

Причинами замедления были падение рентабельности под воздействием роста издержек и низких темпов модернизации производств, снижение инвестиционной активности и общий рост неуверенности в будущем из-за нарастающей слабости институтов, обеспечивающих соблюдение закона и законных прав хозяйствующих субъектов, а также неэффективности стимулирующей экономической политики.

Затем настало время глубокого, а главное, продолжительного падения мировых цен на нефть.

По мере исчерпания эффекта девальвации нефтегазовые доходы бюджета, привязанные к экспортной цене на нефть, начали падать, а возможности компенсации этого падения дополнительными налогами и сборами в условиях снижения деловой активности проблематичны. Если в 2015–2016 годах для компенсации «выпадающих» доходов использовались и используются средства Резервного фонда, то уже в 2017-м возможности использования этого источника будут в основном исчерпаны, если только за это время не произойдет заметное и устойчивое повышение нефтяных цен.

Санкции, гласные и негласные

Менее наглядными, но в долгосрочном плане более разрушительными являются последствия усиливающегося политического противостояния России с коллективным Западом.

Формализованные запреты и ограничения на финансовое и технологическое сотрудничество с определенным кругом российских компаний представляют собой лишь часть, притом не самую большую, возникших проблем. Главная — это исходящий от западных политических лидеров гласный и негласный сигнал, что отныне Россия рассматривается в качестве политического и военного противника и любые крупные деловые сделки с российским государством и подконтрольными ему компаниями несут крупные риски для их участников. В результате приток в Россию крупного западного капитала (будь то в форме прямых инвестиций или долгосрочного кредитования российских компаний) с лета 2014 года сильно сократился, а в некоторых сегментах и формах и вовсе остановился.

Кроме того, обострение конфликта с Западом сильно сократило возможность привлекать заемные средства с зарубежных рынков для финансирования государственных расходов.

Другим следствием кризиса отношений России с Западом стали дополнительные ограничения на высокотехнологичный экспорт в Россию. Хотя потребность в таких закупках со стороны российских компаний сократилась вне зависимости от санкций, просто в силу сокращения инвестиционных планов, необходимость обходить наложенные ограничения по разного рода кривым схемам увеличила затраты российских компаний и нанесла им заметный ущерб.

Однако самый большой урон, связанный с усилением противостояния с Западом, состоял в проблематичности не только расширения, но и простого поддержания на прежнем уровне поставок в страны Запада российских энергоносителей — главного источника экспортных поступлений и наполнения бюджета. Зависимость энергобаланса ряда европейских стран от поставок из России стала восприниматься как нежелательное явление, и политическое сопротивление любому расширению российского энергетического экспорта в эти страны резко возросло. Попытки же в той или иной степени компенсировать ожидаемые и реальные препятствия на европейском рынке расширением поставок российского газа и нефти в восточном направлении (главным образом в Китай, где потребление минерального топлива должно расти еще как минимум 20 лет) пока принесли лишь ограниченные результаты.

Ожидавшееся благотворное влияние падения курса национальной валюты и ограничения импорта на конкурентоспособность внутреннего производства также оказалось весьма ограниченным. В большинстве сегментов потребительского рынка преобладающей оказалась тенденция к росту цен и снижению реальных объемов спроса, нежели к замещению импорта внутренним производством.

Разговоры — всегда, реформы — никогда

Можно было бы предположить (и некоторые наблюдатели предполагают), что руководство хотело бы подкрепить сделанную им заявку на роль глобальной военно-политической силы экономикой, которая могла бы поддерживать военную мощь страны на необходимом для этого уровне в течение десятилетий.

Но и в нынешних реалиях не просматривается что-либо, отличающее их от ситуации двух-трехлетней давности, что давало бы повод говорить о коренном ее изменении, ставящем в повестку дня радикальные шаги для перемены курса.

По-прежнему не решается задача кодификации и легитимации крупной частной собственности. Более того, в последние годы мы становимся свидетелями движения в обратном направлении: те акты распределения и перераспределения активов, которые по умолчанию рассматривались властью как несправедливые, но все же легитимные, в угоду моменту объявляются мошенническими и подлежащими пересмотру с аннулированием вытекавших из них новых прав собственности.

Судебная реформа, реорганизация арбитражного судопроизводства, ограничение полномочий и сомнительных практик правоохранительных органов в интересах защиты законных прав граждан и бизнеса также остаются без движения. И здесь мы наблюдаем тенденцию к явному откату назад — к признанию за силовой бюрократией все больших возможностей самой устанавливать правила игры на всех уровнях и ослаблению внешнего гражданского контроля за ее действиями. Возникают даже сомнения в том, что ее действия реально контролируются сверху, — уж слишком часто действия силовых структур не вписываются в сценарии, озвучиваемые на высших этажах власти.

Ожидания реформ, направленных на стимулирование деловой активности в частном секторе после ухудшения отношений с Западом, тоже оказались напрасными. Никаких заметных шагов по дерегулированию бизнеса либо приватизации государственных активов в 2014–2015 годах не было предпринято. Явно растет и роль государства в банковской системе, консолидация которой происходит в пользу крупнейших структур, так или иначе контролируемых властью. В руководстве страны, похоже, растет убежденность в том, что в период ухудшения общей конъюнктуры и трудностей с мобилизацией средств для государственных расходов любое ослабление контроля над экономикой чревато ростом политических рисков. А это, в свою очередь, перевешивает любые аргументы, связанные с соображениями экономической эффективности.

Не видим мы и радикальных мер по поощрению конкуренции и борьбе с монополизмом на отраслевых и региональных рынках.

В результате все споры и дискуссии крутятся вокруг сравнительно безопасных и в этом смысле удобных для власти тем — прогнозов цен на нефть, инфляции, параметров денежно-кредитной политики и т.п. Особенностями этих тем является то, что обсуждать их можно бесконечно долго, с глубокомысленным выражением и привлечением огромного количества участников.

В то же время действительно важные вопросы, такие как деградация правоохранительной системы, ухудшение делового климата в результате бездумного нормотворчества, искаженное целеполагание в системе экономических ведомств, институционализация коррупции и др., не только остаются за рамками обсуждений, но и не воспринимаются в качестве главных препятствий на пути роста и модернизации экономики. Сегодняшняя власть уже не может, как раньше, рассчитывать на конструктивный энтузиазм городского среднего класса и модернизированной части предпринимательского сословия. Молодые амбициозные люди, традиционно являющиеся двигателем и главным кадровым ресурсом реформ, либо покидают страну, либо принимают правила игры и образ мыслей господствующей косной государственной бюрократии. Все это осложнило бы переход к реформаторской линии даже при наличии у власти сильной политической воли к соответствующим преобразованиям. А такой политической воли сегодня нет.

Сила есть, воли нет

Реальная политическая воля подразумевает, что реформы ради достижения долгосрочного и качественного экономического роста на модернизированной и стабильной основе сами становятся главной политической задачей, ради решения которой можно пойти на существенные геополитические уступки и потери.

Нынешняя зацикленность на «суверенной внешней политике», а по сути, на стремлении к силовому доминированию везде, куда только можно дотянуться, и засунуть ногу в каждую приоткрытую дверь прямо препятствует решению долгосрочных экономических задач.

Более того, такое решение невозможно без готовности согласовывать некоторые свои решения с глобальными экономическими лидерами, как бы это ни казалось несовместимым со статусом великой державы. Конечно, речь не идет о пресловутом превращении руководства страны в филиал «вашингтонского обкома», но это означает сложную и часто неприятную игру с заведомо более сильным партнером по правилам, которые он привык и готов соблюдать. Это в том числе способность усмирить свою гордыню, умерить личные амбиции и привести представление о желаемом державном величии в соответствие с действительностью во имя достижения долгосрочных целей развития.

Это очень непростая задача, требующая и ума, и решительности, и кропотливой работы с общественным мнением. Однако на то и существует ответственная власть, чтобы правильно оценивать силы и выбирать средства для максимального обеспечения национальных интересов. В конечном счете это вопрос государственных приоритетов, который должен соответствующим образом решаться на политическом уровне. У нас же сегодня он если и решается, то совсем иным образом, с печально известными, в том числе и трагическими, последствиями.

В таких условиях даже востребованность идей институциональных реформ в активных и привилегированных слоях российского общества, на которую возлагают надежды некоторые из приглашенных реформаторов, не кажется мне серьезным аргументом. Без внутренней структурированности и самоорганизации этих слоев, которые действительно больше, чем кто-либо, объективно заинтересованы в реформах, без легальных политических механизмов представления своих интересов и давления на власть они просто не могут быть вовлечены в процесс принятия решений, не говоря уже о том, чтобы направлять и контролировать его.

А ключевая проблема в том, что интересы власти, которой проекты представляются, кардинально расходятся с интересами тех, кто их пишет.

Поэтому не стоит питать иллюзий и пытаться найти какой-то скрытый смысл в случайно оброненных или дежурных фразах, сказанных наверху «по поводу» или просто так. Для реальных радикальных реформ нужны столь же радикальные изменения политической ситуации, которые, конечно же, возможны и даже неизбежны, но не раньше, чем для этого созреют необходимые исторические условия.

Сегодня необходимо в меру сил способствовать созреванию этих условий, оставаясь на почве реальности. При этом важно помнить, что миссия ответственного политика предотвращать социальные катастрофы, а не пытаться использовать их в собственных целях и интересах.

www.rbc.ru


Комментарий

Владимир Кудрявцев

:
"Закат Европы" хоть зрелищный. А тут все так банально. Собственными стараниями подпилили единственную "скрепу" - иглу, на которой сидели по наследству от СССР. Рухнув с мирового экономико-политического дуба, отряхнулись и произнесли: вот это-то нас и простимулирует! Грустно и то, что и потребовалась такая "стимуляция", и то, что до нее довели. Ну так и привели бы сознание в действие - набрались бы окаянства и провели бы хоть какие-то реформы.

Но реформирование требует профессионализма а профессионалы, не приведи, составят конкуренцию принимающим решения "убежденным" непрофессионалам. К тому же начинать реформы придется с системы управления, а значит - о, ужас! - с управленцев. "Убежденным" непрофессионалам здесь и вправду будет, мягко говоря, не слишком комфортно. В иных случаях едва ли есть повод для страхов. Хотя именно страх конкуренции с начала 90-х гг. разрушал российскую экономику не меньше, чем ее разворовывание, которое как раз не предполагает конкуренции. Что касается профессионалов, не столь уж важно, о ком идет речь - об исполнителях или об экспертах. В любом случае "приглашенный" профессионал будет конкурировать с другим профессионалом, а не с тем, кто его "пригласил" - ему-то честь и хвала. Это, как если бы, хозяин дома, когда потек бочек, узрел бы "конкурента" себе в профессиональном сантехнике и потому позвал соседа-выпивоху (демократичненько, ну, и оптимизация расходов, конечно)... Так нет, сидим внизу и инфантильно клянем "гнилое" дерево, которое нас само сбросило, испугавшись нашей великой силы.

Оно понятно: какое-то время на перевозку дам с собачками топлива хватит, а там, глядишь, придет великий Авось (правда, у нас он чаще какой-то северный, белый и пушистый)... Но мы-то, вроде, не о дамах.


  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
В Совете Федерации обсудили доктрину дошкольного образования
23-11-2013
В Совете Федерации

Фурсенко бывшим не бывает...
30-06-2012
Фурсенко бывшим не

Олег Смолин. Трещина в сознании
19-12-2011
Олег Смолин.

Власти Москвы говорят о недопустимости привлечения школьников к различным акциям во время учебы
09-12-2011
Власти Москвы

Владимир Кудрявцев подробно обсудит ЭТО
06-06-2004
Владимир Кудрявцев

Обсудим на сайте
иконка
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Декабрь 2017 (31)
Ноябрь 2017 (48)
Октябрь 2017 (54)
Сентябрь 2017 (38)
Август 2017 (49)
Июль 2017 (77)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика


  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх