Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » » Психолог и Я. Как школа может помочь проблемному подростку (комментарий В.К.)

Психолог и Я. Как школа может помочь проблемному подростку (комментарий В.К.)

  • Закладки: 
  • Просмотров: 577
  •  
    • 0
Психолог и Я. Как школа может помочь проблемному подростку (комментарий В.К.)
Источник фото: www.medvestnik.by.


Текст: Ольга Бухарова, Ирина Варламова, Алена Ларина, Елена Мационг, Роман Мерзляков, Наталья Решетникова

Российская газета - Федеральный выпуск №7706 (243)

Трагедия в керченском колледже высветила много проблем. Одна из важнейших: за психическим здоровьем детей в учебных заведениях если и следят, то не всегда и не везде. Так, сейчас о "керченском стрелке" и преподаватели, и однокурсники говорят как об агрессивно настроенном и очень замкнутом молодом человеке. Вопрос: почему на это никто не обратил пристального внимания раньше?..

Теоретически в школе могут вычислить проблемного ребенка классные руководители и школьные психологи. Но с последними - как повезет. А учителей нередко больше волнует "эффективность" ребенка, его оценки, а не душевное состояние.

Эксперты единодушны: необходим постоянный мониторинг психологического состояния подростков. И сейчас во многих российских школах начали проводить специальное тестирование учеников. Но во что это может вылиться, нам рассказала читательница "РГ", сын которой учится в десятом классе одной из школ.

"Я сегодня за Лизу из седьмого класса отвечал на психологический тест, и за это мне поставят пятерку по информатике, - заявил маме сын. И пояснил: учитель на последнем уроке попросил добровольцев принять участие в тестировании, с которым до этого плохо справились семиклассники. Вернее, его завалили с треском 80 процентов "тестируемых".

Что же случилось? Всего предлагалось четыре варианта ответа: "да", "скорее да", "нет", "скорее нет". Но, например, на вопрос, являешься ли ты футбольным фанатом, оказывается, нужно было отвечать только отрицательно. Среди других вопросов запомнились такие: бьет ли тебя отец, интересуется ли мама только твоими школьными достижениями, есть ли у тебя друзья.

В общем, ответы семиклашек, видимо, слишком разошлись с тем, что от них ожидали. И школа, чтобы исправить ситуацию, подключила к заполнению тестов старшеклассников.

- Сына и его одноклассников предварительно проинструктировали, как нужно отвечать на более чем 80 вопросов, - возмущается мама. - Для моего ребенка тестирование напоминало игру: ведь отвечал-то он не за себя, а за незнакомую девочку. А вот меня вся эта профанация заставила серьезно задуматься, что на самом деле школа, где дети проводят большую часть дня, знает о них, помимо оценок в школьном журнале.

Сегодня психологи есть далеко не во всех школах.

- Ставки планомерно сокращаются, - рассказала Оксана Мыц, больше десяти лет проработавшая психологом, а затем пять лет завучем в одной из престижных гимназий Екатеринбурга. - У нас в гимназии почти на тысячу учащихся работает только один специалист, хотя пять лет назад было двое. Но даже в таких условиях психолог, тем более когда он работает в тесной связке с классным руководителем, конечно, должен обратить внимание, если происходит что-то неладное. Особенно если несколько ребят травят одного. Должно насторожить, если подросток совсем один, если у него нет друзей.

В деятельности школьного психолога есть важный аспект: по закону он не может начать работать с подростком напрямую. Только с согласия родителей. И проблема в том, что далеко не каждый из пап-мам прислушается к специалисту. Нередко предпочитают отмахнуться: мол, ерунда.
30 тысяч школьных психологов работают сегодня в России

Родители неохотно обращаются к школьному психологу, потому что не хотят выносить сор из избы. А вот дети, бывает, приходят. Просят помочь справиться со своей злостью, - говорит школьный психолог из Волгограда Светлана Сыпкова. - Психолог учит социально приемлемым способам выражать эмоции. Я выступаю как профессиональный друг, с которым можно поделиться и получить совет.

По ее словам, в помощь специалисту есть разные методики. Но никто не даст стопроцентную гарантию: это просто эпатаж или реальная угроза. Сигналом могут быть и рваные джинсы, и волосы зеленого цвета. Так подросток хочет выделиться. Бывает обратное стремление - слиться с фоном: темная одежда, капюшон, надвинутый даже в теплую погоду...


- Если нет доверия со стороны родителей психологическим службам, специалисты все равно должны дать рекомендации, куда и к кому обратиться, тогда ответственность за своевременную и необходимую помощь лежит уже на родителях, - уверена замдиректора по научно-методической работе новосибирского лицея № 12 Марина Колотова.

Часто слышишь о том, что школа сегодня не воспитывает, а только предоставляет образовательные услуги. Но, к счастью, далеко не везде дело обстоит именно так. Адреса положительного опыта есть, и немало.

В Ростовской области психологи работают практически в каждой школе. В штате одной из них - сразу два таких специалиста. В их обязанности входит тестирование учащихся с первого класса, консультации родителей. Не только по необходимости, но и по их желанию. А чтобы был результат, отмечает мама старшеклассника Екатерина Рыкова, разовой беседой здесь не обойдешься.

Однако факт остается фактом: чаще всего должность психолога совмещает учитель-предметник, проучившись на курсах повышения квалификации в пединституте в лучшем случае 9 месяцев.

- За это время нельзя постичь даже азы психологии, - уверен бывший школьный психолог Андрей Медведев. - Инструменты, которые школьный психолог использует для работы с детьми, наиболее простые. В основном это незамысловатое тестирование. На более сложную работу у школьного психолога нет ни знаний, ни времени, львиная доля которого уходит на всевозможные отчеты и планы.

И добавляет: изменить ситуацию можно, если назначать, скажем, на должность завуча по воспитательной работе именно психолога, который, как и завуч по учебной работе, был бы правой рукой директора.

На школьного психолога приходится более 800 учеников. По одним оценкам, уже хорошо, если будет 500, по другим - даже 200 детей - уже много.


Другой вариант решения проблемы предложили в Ростове-на-Дону: там внедрили практику преподавания знаний психологии классным руководителям. Обучение проводят сотрудники городских центров психологии.

- К примеру, один из тренингов по формированию детского коллектива направлен на создание позитивной атмосферы среди учащихся: чтобы в классе не было группировок и детей, находящихся в психологической изоляции от сверстников, - объясняет директор муниципального центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи Ольга Суханова.

Член Европейской конфедерации психоаналитической психотерапии Екатерина Дударева отмечает: у школьного психолога должны быть навыки клинического психолога. Часть детей, совершивших известные акты массовой агрессии, страдали от психических расстройств, которые не были вовремя выявлены.

- Школьный психолог может сообщить родителям о тревожных симптомах и после вести ученика параллельно с психиатром, который назначит медикаментозную поддержку, - говорит Екатерина Дударева. - Он может предотвратить трагедию, если речь идет о доведенном до отчаяния подростке, которому не к кому обратиться за помощью. Думаю, нужно составить протокол действий школьного психолога. Это должен быть очень четкий, этически выверенный документ. Ведь подобная жалоба может быть обоснованной, а может стать просто инструментом для сведения счетов с неугодным одноклассником.

Компетентно
Текст: Ксения Колесникова

Процесс возвращения психологов в школы нужно ускорить. Об этом заявила министр просвещения Ольга Васильева. "Психолог должен быть буквально в каждой школе", - подчеркнула она.

Первые шаги уже сделаны: в России принята Концепция развития психологической службы в системе образования, которая должна быть реализована к 2025 году. Создан Федеральный ресурсный центр на базе РАО, который будет координировать работу региональных центров. Создан институт внештатных специалистов-психологов в федеральных округах и регионах. Запущен современный дата-центр, где будет собираться информация о результатах масштабных национальных исследований в области развития и психического здоровья школьников.

Кроме того, к концу года должна быть запущена виртуальная платформа. В ней для школьных психологов будет единая база тестов, опросников и других "рабочих инструментов". Что особенно важно, все они пройдут экспертную проверку: эффективность будет доказана реальными исследованиями на базе российских школ. О перспективах развития психологической службы в России "РГ" рассказала одна из разработчиков концепции, член-корреспондент РАО, завкафедрой возрастной психологии факультета психологии МГУ, доктор психологических наук Ольга Карабанова.

- Сколько сейчас в России школьных психологов?

Карабанова: Примерно больше 30 тысяч. На одного специалиста - более 800 учеников. Так что психологов, конечно, не хватает. Причин несколько. Во-первых, недостаток финансирования, который особенно остро школы ощущали в 90-е годы. Тогда у директора стоял выбор: или учитель-предметник, или психолог. Во-вторых, работа эта очень непростая, и далеко не каждый может с ней справиться. По одним оценкам, уже хорошо, если на одного психолога будет 500 школьников, по другим - даже 200 детей - уже много. Но эта цифра для нас пока недостижимый идеал.

Да, прием на бюджет для будущих школьных психологов в вузы немного увеличился. Но массового выпуска новых специалистов придется ждать еще несколько лет. И не факт, что они пойдут работать в школы: пока - чуть больше половины. К сожалению, до сих пор зарплата школьного психолога остается существенно ниже, чем у педагога. А нагрузка зачастую ничуть не меньше.

- Нужно ли менять программы подготовки школьных психологов?

Карабанова: Программы в вузах включают базовую часть (это фундаментальная подготовка) и вариативную. Вторую часть любой вуз может менять, исходя из социальных запросов и проблем, с которыми психологи сталкиваются все чаще: это насилие, агрессивное поведение в школах. С учетом новых вызовов должны меняться не только программы для студентов, но и курсы повышения квалификации для уже работающих специалистов. А этот процесс требует серьезной работы - подготовки учебно-методических материалов, преподавателей. И далеко не каждый вуз или региональный центр может адекватно с этим справиться.

- Федеральный ресурсный центр - в помощь?

Карабанова: У него три важнейшие функции. Это курирование, организация работы региональных центров психологической помощи. Это накапливание и тиражирование лучших практик, опыта работы с детьми. Это непосредственная работа со специалистами. К сожалению, пока в России нет единой системы повышения квалификации школьных психологов, нет единых стандартов оказания профессиональной помощи. И, наконец, создание информационных ресурсов... Всем этим будет заниматься ресурсный центр.

- Какие еще проблемы есть?

Карабанова: Самое главное: даже если на одного психолога будет приходиться 20 детей, все равно он один не сможет решить все проблемы ребенка. Нужна система, в которую будут включены и социальные службы, и школа, и комиссии по делам несовершеннолетних, и система допобразования, и детские, и молодежные общественные организации. Все это должно работать комплексно и эффективно.

Мнение
Текст: Владимир Емельяненко , Ксения Колесникова

Владимир Кудрявцев, профессор Института психологии РГГУ и МГППУ:

- Случай, о котором рассказала читательница "РГ", никакого отношения к качественному психологическому тестированию не имеет. Это анкетирование, причем самодеятельное. И когда ему пытаются придать статус "репрезентативности", это скорее похоже на меры дисциплинарного воздействия. В конце 80-х годов известный психолог Александр Асмолов провел колоссальную работу по появлению в школе психологии как исследовательской науки, изучающей индивидуальность ребенка. Он четко зафиксировал роль школьного психолога и сформировал принцип его работы в школе: посредник между взрослым миром и детьми. Но кризис 90-х не дал развиться этой парадигме. И в школьные психологи "переквалифицировались" разные люди. Есть среди них и профессионалы. Но при содействии руководства образовательных учреждений, часто не знающих, в каком направлении развивать психологию в школе, поскольку по-прежнему нет инструментария, они сводят роль психолога до уровня "правильного" написания отчетности подконтрольным органам и до работы по совместительству - учителями-предметниками. Отсюда - анкетирование и отношение к психологии как к статистике, а также низведение психолога до уровня "борца" за показатели благопристойности. Это опасно тем, что вместо науки школьная психология может стать способом манипулирования.

Варвара Делибалт, доцент факультета юридической психологии МГППУ:

- Именно учитель может первым заметить, что ребенку нужна помощь психолога. Тут мощным подспорьем станет Навигатор профилактики отклоняющегося поведения, разработанный нашим университетом специально для педагогов. Из него, например, можно узнать список популярных у школьников, но смертельно опасных увлечений: зацепинг, руфинг, экстремальное селфи и другие…
Каждый вид девиантного поведения (рискованное, суицидальное, зависимое и другие) имеет свои признаки. Может проявляться в виде физического или психологического насилия, направленного на учеников или учителей, в том числе и в интернете.

Если ребенок постоянно в подавленном настроении, сторонится одноклассников, избегает массовых мероприятий в школе, негативно реагирует на сигнал нового сообщения на смартфоне, наносит себе порезы, ожоги и т.д. - все это должно настораживать. В некоторых случаях именно длительная травля становится одним из факторов, когда жертва, не получая помощи, выплескивает свое состояние в агрессивных действиях.

Необходимо подбирать чувствительные тесты, позволяющие своевременно помочь ребенку. Есть и отечественные разработки, и зарубежные. Однако существует острая потребность в масштабных исследованиях современного детства, выстроенных по единой схеме на территории всей страны.

www.rg.ru

Из того что не поместилось на газетной площади. Расширенный комментарий Владимира Кудрявцева в ответ на вопросы корреспондента "РГ" Владимира Емельяненко:

То, что произошло в ряде общеобразовательных школ после трагедии в Керчи, на мой взгляд, отношения к психологическому тестированию не имеет. Это не научное тестирование, а анкетирование, причем, самодеятельное. И когда ему пытаются придать статус «репрезентативности», ссылаясь на распоряжения и запросы официальных ведомственных структур, это, скорее похоже на меры дисциплинарного воздействия, нежели даже на анкетирование.

Если анализировать – почему так происходит, то отсыл к концу 80- неизбежен. Тогда под руководством известного психолога Александра Асмолова была проведена колоссальная работа по созданию школьной психологической службы школе психологии как исследовательской науки, изучающей индивидуальность ребенка. Школьный психолог как посредник между взрослым миром, который представляют, в первую очередь, педагоги и родители, и детьми, миром современного детства во всем разнообразии его проявлений и форм.

Школьный психолог нужен уже потому, что в школе (и не только) с ребенком просто некому по-взрослому поговорить. И психолог, в первую очередь, должен быть подготовлен именно к этому взрослому разговору, а не к работе с тестами и анкетами. Результаты тестирования и анкетирования становятся понятными «по итогам» этого разговора. Равно как и его предмет.


Разумеется, это задавало соответствующую планку психологического профессионализма, выработки новых подходов к подготовке психологов. Ведь до того они изучали психологию преимущественно как академическую дисциплину.

В 90-х в система психологической службы так или иначе удовлетворяла потребности школ, детских садов и семьи. Правда, звучали справедливые нарекания в отношении подготовки психологов образования – как общей, так и специальной. 9-месячные курсы подготовки психологов были задуманы как временная мера в ситуации кадрового дефицита, но их постигла судьба всего того, что у нас задумывается как временное. Правда, сейчас иной раз встречаешь специалистов с «высшим психологическим образованием», квалификационный уровень которых сопоставим с «девятимесчяниками».

Проявляла себя и объективная трудность: психологическая служба в школе или садике – это всегда «штучная» работа, работа с неповторимым случаем, проводимая на массовом контингенте. Несмотря на это, в разных точках России мне не раз приходилось общаться с высококвалифицированными специалистами – школьными и детсадовскими психологами, преданными своему делу, делающими его творческими и мотивированными к профессиональному росту.

Ближе к 2010-х система начала сворачиваться. В условиях «финансовой самостоятельности» руководство школ и детских садов начало сокращать ставки психологов. Оставшиеся психологи через одного загружались «работой не по профилю» - например, составлением общей отчетности учреждения. Для того, чтобы охватить детей (не говоря уже о родителях) психологической помощью у них просто не оставалось времени.

Очевидно, что для региональных и, тем более, муниципальных бюджетов «психологическая служба» - непосильная нагрузка. А психологи, при своих нагрузках, едва ли могут жить на зарплату в диапазоне от 5 до 15 тыс. руб. Едва ли могут, но живут, да еще и работают с двойной отдачей. Более того, психологу образования приходится порой участвовать в решении семейных, клинических и иных проблем, к чему его не готовили. А ребенок не может одни свои проблемы пронести с собой в школьном рюкзачке, а другие оставить за порогом школы. Это значит, что, помимо психологического персонала школ и детских садов, необходимо создавать муниципальные Центры психологической службы образования, где детям и взрослым может быть предоставлена адресная помощь (на их базе может повышать свою квалификацию и этот персонал). Такие центры существуют (например, в Москве), но в единичном виде.

В принципе, проблема решаема. На необходимости ее решения призывает и Министерство просвещения РФ. Не пора ли для начала провести «инвентаризацию» образовательных и внеобразовательных услуг по шкале жизненной значимости для всех их адресатов? Может случиться, что во многих из них адресаты особо не нуждаются. Сейчас стремятся говорить не об услугах, а о правах. Так вот, у ребенка должно быть «право на психолога» рядом, который не заменим другим взрослым, способным проявить человеческое участие, но не способным оказать профессиональное содействие в «жизненно важном». А в детстве и отрочестве таковым может оказать что угодно. Не только Интернет, в котором сейчас усматривают главные риски. Куда ребенок порой заходит уже со всем набором рисков внутри, не распознанных взрослыми, поскольку это требует профессионализма.

А анкетирование с неизбежным низведением психолога до уровня «борца» за показатели благопристойности опасно тем, что вместо научно обоснованной практики школьная психология может стать способом манипулирования.

Простой пример. Мой опыт работы в ряде «элитарных» образовательных учреждений показал, что дети богатых за сутки чаще видят гувернеров и охранников, чем мать и отца. Отца могут не видеть месяцами. Самые значимые взрослые просто выпали из их жизни. И что теперь их объявлять «социально неблагополучными»? Да, у них есть проблемы с включением в социальную жизнь за «рублевским забором». Как и массы детей, родившихся и растущим за ним. Потому что взрослые выпали и из их жизни, посвятив себя решению своих взрослых проблем отнюдь не взрослыми способами. Добавьте к этому, что появилось поколение родителей, которые, - и это показывают многочисленные исследования, - психологически не готовые к родительству. Папа полностью ушел в заработки. Конечно, ради любимой семьи, ради любимых детишек. Но добытчик и кормилец – еще не папа…

В этом смысле все – взрослые и дети – попадают в зону рисков «социального неблагополучия». И никакая анкета это не выявит. Взрослым пора повзрослеть и вернутся в мир детства. Не в виде «системы мер», а в виде живых, ответственных, понимающих, чувствующих людей. В этом и должны помочь им детские и школьные психологи.




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Психолог Ольга Маховская расскажет ответственным родителям о детских побегах
13-06-2015
Психолог Ольга Маховская расскажет ответственным

17 июня на мастер-классе фонда "Я - родитель" практикующий психолог, автор 18 книг о воспитании детей Ольга Маховская обсудит
Домосед поневоле. Какие проблемы ждут ребенка, не попавшего в детсад (комментарий В.К.)
16-05-2011
Домосед поневоле. Какие проблемы ждут ребенка, не

Чудовищная коммунарско-людоедская практика с бизнес-уклоном
04-05-2011
Чудовищная коммунарско-людоедская практика с

  • Календарь
  • Архив
«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
Ноябрь 2018 (17)
Октябрь 2018 (27)
Сентябрь 2018 (41)
Август 2018 (55)
Июль 2018 (50)
Июнь 2018 (41)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх