Шекспиром я увлекся (причем не по-детски, а всерьез), читая подписи под картинками в популярном иллюстрированном издании Кесселла "Семейный Шекспир". Мне искренне жаль всех тех, кто не получает удовольствия от Шекспира. Он уже пережил тысячи великих мыслителей и переживет еще стольких же. Благодаря своему дару рассказчика (впрочем, чужих историй), поразительному владению языком, что проявляется как в вопиющих нарушениях, так и в невиданной выразительности; благодаря юмору, чувству типического и неисчерпаемым запасам той жизненной энергии, в зависимости от которой, по всей видимости, и различаются наши способности, Шекспир настолько захватывает нас, что вымышленные сцены и люди в его пьесах становятся более реальными, чем живые, — во всяком случае, до тех пор, пока наши представления о жизни не расширяются и не расцвечиваются неожиданными красками. Когда мне было двадцать лет, шекспировских персонажей, от Гамлета до Абхорсона, я знал гораздо лучше, чем своих сверстников, и даже теперь, если в газете попадаются имена Пистоля или Полония, я читаю статью с большим интересом, чем если бы там встретилось имя... впрочем, не будем, пожалуй, называть конкретные имена.