1 апреля 2009 г. на 81 году жизни в Москве скончалась выдающаяся переводчица Наталья Леонидовна Трауберг. Трудно себе представить, но без нее русский читатель по-настоящему не узнал бы Гилберта Кийта Честертона, а название пьесы Александро Касоны «Деревья умирают стоя» не стало бы у нас нарицательным выражением. Благодаря ей на великом и великолепном русском заговорили Клайв Степл Льюис, Грэм Грин, Фрэнсис Бернетт, Пэлем Гренвил Вудхауз, Пол Гэллико, Федерико Гарсиа Лорка, Хулио Кортасар, Эжен Ионеско, Луиджи Пиранделло и многие другие авторы, читая и перечитывая которых культурные люди во всем мире начинали лучше понимать друг друга, равно как и сам этот мир. Собственно, по мере этого они и становились культурными. Ибо культура – не готовое состояние, она – всегда становление, которое немыслимо без роста понимания.

Наталья Трауберг не просто ретранслировала высокую культуру в своих переводах. В них она ее сама заново создавала. И не только в них, но и в своих эссе (сб. «Невидимая кошка», 2006) и мемуарах (сб. «Сама жизнь», 2008), хотя со этим жанром всячески размежевывалась, в лекциях, в религиозных поисках…

Она была человеком Веры, православной веры. Но ее Вера не разделяла, а объединяла людей, принадлежащих к разным конфессиям или вовсе не принадлежащих к ним. Любая Вера – вера в священное Чудо. Православие утверждает святость самой этой Веры. Веры в то, что рядом всегда есть тот, кто готов принести себя в жертву ради спасения тебя – заплутавшего, немощного, слепого… И уверенности - в себе, в своих силах, в том, что и ты сможешь взять на себя эту спасительную миссию в отношении, пусть не всего рода человеческого, а хотя бы одного нуждающегося. Такая вера и такая уверенность жизненно необходима любому человеку. Православному и католику, христианину и мусульманину, религиозному и нерелигиозному.

Христианская сказка, о которой идет речь в интервью Натальи Трауберг журналу «Форма» (2007, № 8), - важный инструмент поддержания такой веры (не только для ребенка, но и для взрослого человека). Хотя главным инструментом, замечает Наталья Леонидовна, была и остается жизнь…

Светлая память.

Владимир Кудрявцев