Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » Добро победит «на длинной дистанции»

Добро победит «на длинной дистанции»

  • Закладки: 
  • Просмотров: 1 589
  •  
    • 0
Благодарность за ссылку - Александру Асмолову.

Добро победит «на длинной дистанции»


Бог забрал у нас женщину, которая, увы, так и не стала министром культуры

10.07.2015

Только неделю назад я в последний раз позвонил Екатерине Юрьевне Гениевой, прочтя ее блистательно-вызывающее интервью на «Медузе». К телефону ее уже не звали, но слова восхищения и любви обещали ей передать. Надеюсь, она успела их услышать. При жизни ей многие признавались в любви: кто искренне, а кто просто подлизывался из-за денег (когда она возглавляла Фонд Сороса в России) — но ей этих слов всегда не хватало, как всякой слабой женщине. Завистников и врагов ей тоже доставало, а многие, не будучи врагами, ее просто недолюбливали. За глаза запросто называли ее «Катей», но в глаза всегда только «Екатерина Юрьевна»: были в ней не женская мощь, крепость и ничем вроде бы не объяснимая железная воля.

На вопрос корреспондента «Медузы» о перспективах закрытия Американского центра в Библиотеке иностранной литературы Екатерина Юрьевна отвечала так: «Понимаете, идет схватка. И исход ее пока не ясен». Кто же, кроме нее самой, мог догадаться, что это завещание? Нельзя было представить, чтобы кто-то или что-то могло ее сломать, будь то даже запущенный, слишком поздно обнаруженный рак.

О болезни она узнала в начале прошлого года и сама всем рассказывала в марте, когда в «Иностранке» проходил первый, самый массовый, «Конгресс интеллигенции против войны, самоизоляции России и реставрации тоталитаризма». Поводом стали события в Крыму, а контекст ее рассказа, в котором слышалось удовлетворение (но не злорадство) был такой: «Они мне позвонили из министерства, мол: «Вы что, а ну, немедленно отмените!». А я ему: «А у меня рак! И что вы теперь со мной сделаете?!».

В такой схватке всякое оружие хорошо, кроме такого, которое может причинить вред кому-либо, включая врагов. Единственное, с чем трудно согласиться – так это с неясностью «исхода». Он, Екатерина Юрьевна, как раз совершенно ясен. Как говорил ваш друг и духовник, убитый в 1990 году священник Александр Мень (а я услышал этот афоризм от вас): «Добро всегда побеждает. Но — на длинной дистанции».

К Александру Меню в Новую Деревню Екатерина Юрьевна поехала и в 1988 году, когда ее выбрали (была тогда такая волна «выборности руководства») директором «Иностранки». Министерство выборов не признало и назначило другого директора, а Гениеву сделало замом, но тот все время пребывал за границей, так что тяжесть организационной работы целиком ложилась на нее. До перестройки она ни о чем таком и не помышляла, занимаясь филологией и защитив в глухие 70-е диссертацию по Джойсу – в те годы практически «антисоветскую». К Меню она поехала с твердым намереньем отказаться от директорства, но все же шаг был серьезный, и она хотела благословения. Мень благословил ее возглавить «Иностранку», отведя возражения относительно нехватки времени на занятия Джойсом одной удивительной фразой: «А время вам пошлется».

Смысл этого обещания стал раскрываться вскоре: за первые годы директорства (еще до формального назначения на этот пост в 1993 году) Гениева сделала столько, сколько было не в человеческих силах. В 1990-м на базе «Иностранки» по прямому, в обход МИД СССР, договору с Никитой Струве — директором издательства YMCA-Press в Париже — была проведена выставка, на которой тогда еще советские люди могли свободно купить «Архипелаг ГУЛАГ». Подборка этих книг (за их распространение в те годы еще можно было попасть под «антисоветскую» статью) была отправлена в 52 провинциальные библиотеки, которые всю жизнь обожала и пестовала Гениева, и в Тюмени, Иркутске, Костроме, Торопце и бог знает где еще – тоже прошли такие же выставки — продажи книг Солженицына и русских философов начала века.

Дружба с Парижем привела к созданию в «Иностранке» первого Французского, а затем Американского и других зарубежных культурных центров. Британский центр был официально открыт в разгар путча 20 августа 1991 года, когда более вероятной казалась победа ГКЧП с неизбежными жестокими репрессиями против такого рода открытости перед Западом. После этого на какое-то время все махнули на нее рукой, и последующие министры культуры 90-х отвечали на ее предложения одной и той же фразой: «Катя, все так устали от ваших капризов!..». Сама же Екатерина Юрьевна министром культуры так и не стала, хотя предложения такие обсуждались.

Она сделала для российской культуры больше, чем смогла бы на министерском посту, благодаря деньгам Джорджа Сороса. Сорос сделал ей предложение в 1995-м в самолете, на котором они летели с какой-то конференции (до этого все его попытки открыть свой фонд в России заканчивались неудачей — его банально обворовывали). По программам Института «Открытое общество» помощь получили тысячи школ и библиотек по всей России — фондом были закуплены компьютеры, во многие города был впервые проведен интернет (100 млн. долларов – объем поддержки только для университетских центров). Много всего было сделано, но в 2003-м Сорос, которого у нас объявили шпионом, заморозил свои проекты в РФ.

Нас с Гениевой познакомил Юрий Рост в 1996 году, когда над «Иностранкой» впервые сгустились тучи: Счетная палата нашла, что Екатерина Юрьевна проездила в Нью-Йорке 70 долларов на такси и еще кучу другой муры в том же роде. Не думаю, что ей помог очерк в малоизвестной тогда «Новой», но сама Екатерина Юрьевна осталась им довольна. Еще тогда, при Ельцине, начались у нее эти «схватки» — увы, не родовые, а, наоборот, убийственные, убивающие ее саму постепенно, но верно. Схватки всегда имели внешний вид совершеннейшего абсурда, но их логика всегда проходила по стержневому конфликту русской культуры: между западничеством и – нет, не славянофильством, славянофилы ведь были люди очень образованные – а черносотенным обскурантистским невежеством.

«Иностранка» — так назывался тот давний очерк, а Екатерина Юрьевна и сама себя воспринимала в определенном смысле как «иностранка» — с коннотациями не только «странная», но и «чужая» (если на французском, который она знала с детства, как и английский). Обскурантистскому обществу чужд сам принцип открытости, который она исповедовала (здесь совпадая с «Открытым обществом» Сороса). При этом она объездила не только и не столько весь мир, сколько Россию, ее провинцию, которую, я знаю, она любила больше, чем любую другую часть мира, — сочувственно.

От травли «после Крыма» Екатерину Юрьевну спас рак. Тут она пустилась во все тяжкие. Книжка Улицкой о толерантности (хотя ее она бы издала в любом случае), Конгресс интеллигенции против войны, концерты Макаревича, категорический и издевательский отказ от закрытия американского культурного центра — болезнь служила ей такой защитой, какую человеку не придумать. «У меня рак…» — а дальше уже любой начальник (вплоть до Путина, которому она написала ехидное письмо) понимал ее на том языке, который она сама, разумеется, никогда не использовала.

Для «патриотов». В начале 1953 года, еще до смерти Сталина, Катиного дедушку — генерал-майора, инженера, который отвечал за снабжение Советской армии водой, — похоронили с воинскими почестями, а до этого втайне отпели дома. Бабушка тайно ходила молиться в русскую катакомбную церковь (отвергавшую сотрудничество с большевиками). После смерти дедушки Катя заглянула в маленький чемоданчик, из которого она делала стенку кукольного домика, но открывать его (единственная тайна для внучки в доме) ей запрещалось. В чемоданчике оказались: зубная щетка и смена белья — дедушка (из дворян) был готов не только к смерти.

Еще у бабушки на даче под Сергиевым Посадом гостил молодой человек, он был старше Кати, как тогда казалось, намного: лет на двенадцать. Она его дергала и все звала играть, мешала писать книжку. Книжка эта называлась «Сын Человеческий», она была написана в годы, когда нынешние «православные» молились на партбилет, а автором ее был будущий священник Александр Мень. Екатерина Юрьевна была и одной из последних, кто видел его живым накануне убийства (9 сентября 1990 года) — они возвращались на электричке после лекции отца Александра в «Иностранке».

Я понимаю, на чем основывалась ее кажущаяся «сила воли». Есть вопросы к Богу: зачем Он раньше времени забирает таких людей, и как же мы тут без них? Да так же: упремся — а «время пошлется». И добро, конечно, победит «на длинной дистанции» — может быть, терпеть осталось не так уж долго.

Леонид Никитинский

<!--dle_leech_begin-->[url=https://tovievich.ru/engine/go.php?url=aHR0cDovL3d3dy5ub3ZheWFnYXpldGEucnUv]www.novayagazeta.ru[/url]<!--dle_leech_end-->




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Кирилл Кудрявцев: первый юбилей по-взрослому…
06-10-2012
Кирилл Кудрявцев: первый юбилей по-взрослому…

Чудовищная коммунарско-людоедская практика с бизнес-уклоном
04-05-2011
Чудовищная коммунарско-людоедская практика с

Не стало гениальной балерины
28-04-2009
Не стало гениальной балерины

  • Календарь
  • Архив
«    Май 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 
Май 2018 (23)
Апрель 2018 (60)
Март 2018 (53)
Февраль 2018 (41)
Январь 2018 (41)
Декабрь 2017 (73)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
Купить автомобильные коврики по отличным ценам. Доставим завтра, выбирайте
carbix.ru
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх