Наталья Дмитриевна Гордеева и Владимир Петрович Зинченко с сыном Сашей. Он, конечно, тоже станет психологом, как папа и мама, как дедушка Петр Иванович Зинченко, как тетя Татьяна Петровна. А это просто далекое счастливое дачное лето 1967 года. Фото из архива В.П.Зинченко

19 июня 2026 г. исполнилось бы 90 лет Наталье Дмитриевне Гордеевой, замечательному исследователю психологии действия, коллеге, соратнице и супруге классика современной отечественной психологии Владимира Петровича Зинченко. Монография Н.Д.Гордеевой и В.П.Зинченко «Функциональная структура действия» (М.: Изд-во МГУ, 1972) – одна из тех книг, которая составляет фундамент психологической теории деятельности.

Предлагаем вниманию наших читателей совместную статью Н.Д. Гордеевой и В.П.Зинченко, опубликованную в журнале «Человек» (2001. № 6. С. 26-29).

*****



В психологии издавна существует деление психических функций на низшие и высшие. Первые называют натуральными, непосред¬ственными, элементарными; вторые - культурными, опосредствованными, сложносоставными. К высшим функциям относят произвольное действие, произвольное внимание и память, знаково-символические и вербальные формы мышления, творческое воображение, лирические и эстетические чувства и т.д. Если продолжить эту классификацию, то рефлексия должна быть отнесена к категории "сверхвысших" психических функций, поскольку с ее помощью выясняются основания любых действий, независимо от того, реальные они или мыслительные. Иосиф Бродский назвал рефлексию постскриптумом к мысли, но она же выступает и в качестве, так сказать, прескриптума по отношению к широкому классу самых разнообразных действий: от исполнительных до умственных.

Возникает вопрос, а имеет ли так высоко поднятая рефлексия собственные основания своего существования и развития? И если имеет, нельзя ли их обнаружить в структуре психических актов, которые принято называть элементарными? Обнаружение прототипов "сверхвысших" рефлексивных актов в элементарных действиях позволит также поставить под сомнение привычную дихотомию высших и низших психических функций. Выяснению этих вопросов и посвящено дальнейшее изложение.

* * *

Как акция противоположена реакции, так и рефлексия - это оппозиция рефлексу. В русском языке она вполне наглядна:

Рефлекс
Рефлекс – и - Я,

хотя без элементарных форм рефлексии не может образоваться даже условный рефлекс. Явления рефлексии, как и явления пер¬вичных установок, например, первичных устремлений к свету, представляют собой необходимое, исходное условие существования и развития живых существ. Это явления предповеденческие, предпсихические, предсознательные.

Не углубляясь в филогенез животных праформ рефлексивных актов, обратимся к наблюдениям над младенцами. Дж. Брунер и Б. Козловская провели совершенно очаровательное по замыслу, выполнению и результатам исследование, в котором показали, что двухмесячные младенцы способны оценивать величину и удаленность показываемых им предметов [1]. Индикатором оценки, естественно, не могло быть слово или схватывание предмета, так как в этом нежном возрасте о них не может быть речи. Индикатором служила интенция к схватыванию, когда ребенок всем тельцем тянулся к предмету. Такая интенция наблюдалась лишь при двух условиях: когда предмет был соизмерим с величиной ладошки и потенциально был в зоне досягаемости ручки младенца. К далекому и маленькому и к большому и близкому предмету интенции к схватыванию не наблюдалось. Это лишь самонадеянные взрослые пытаются достать рукой Луну с неба. В отличие от них младенцы - наивные реалисты. Они соизмеряют свои возможности с ситуацией, с условиями достижения предмета. Это и есть существо рефлексивного акта, независимо от того, является ли он чувственным, аффективным или интеллектуальным, рациональным или интуитивным, сознательным или бессознательным, психическим или предпсихическим. По смелому предположению Д. Винникота уже у младенца двухнедельного возраста есть картина мира и себя в ней (в нем?). Мало того, Винникот приписывает младенцу магическое чувство, что именно он сотворил этот мир.

Интенция самих исследователей состояла в том, чтобы доказать наличие у младенцев априорных способностей восприятия пространства и пространственных отношений, что они блестяще сделали. Возможно, помимо своей воли, они продемонстрировали и другое, более важное - способности детей к сопоставлению воспринятых отношений с возможностями невозможного здесь и теперь, а только будущего, потенциального действия. Авторы получили как бы чистый рефлексивный акт, совершающийся без предварительного опыта. Непременным условием последнего являлось бы наличие обратных связей, которые в поведении младенцев отсутствовали. Исследователи детства находили у детей в значительно более позднем возрасте способность планировать и проигрывать свои действия до действия. Когда действие сложится, пространство рефлексивной оценки расширится за счет включения в него координаты времени. Например, россиянин, переходя улицу на красный свет (жители других стран ходят только на зеленый), оценивает свои возможности преодолеть расстояние за нужное время и, к счастью, в большинстве случаев оценивает правильно. Акты рефлексии имеют и другую, существенно большую временную размерность. Так "пустыня бездейственной трагедии" (выражение Л.С. Выготского) о принце Датском вся целиком, исключая последнюю сцену, занята рефлексией Гамлета, вполне сознательно ищущего свой единственный поступок [2].

Во всех приведенных случаях, как и в ситуациях рефлексивного управления, типичных для взаимоотношений и взаимодействия людей, изучавшихся В.А. Лефевром и его последователями, центральным является сопоставление двух оценок [3]. Оценки ситуации и оценки своего собственного состояния и возможности действий в ситуации. Это, так сказать, ядро рефлексивного акта. В.А. Лефевр ввел понятие ранга рефлексии и использовал мет¬фору двух матрешек для описания рефлексивного взаимодействия людей. Эта же метафора может быть использована и для описания уровней рефлексии, характерных для индивидуального поведения человека вне ситуации взаимодействия с другим человеком. Выражаясь высокопарно, в ситуации игры с Природой или с самим собой.

При описании рефлексивных актов преимущественное внимание уделялось высшим уровням, и рефлексия рассматривалась как функция или производная сознания, деятельности, личности. Конечно, такие акты не всегда требуют столь большого времени, как колебания Гамлета. Есть поступки, имеющие сложную биомеханическую и кинетическую конфигурацию и совершающиеся мгновенно, квазиимпульсивно, без видимых петель обратных связей. Однако интуитивно ясно, что поступок в настоящем смысле этого слова представляет собой личностный акт, имеющий ценностное измерение; он не бессознателен, а сверхсознателен; порой, он итог всей предшествующей жизни человека. Следовательно, он рефлексивен, хотя, казалось бы, его мгновенное осуществление исключает колебания, исключает сознательную оценку ситуации, своих возможностей действия в ней и их сопоставление. Но, тем не менее, поступок совершается, случается. Можно, конечно, объяснить механизм свершения поступка по аналогии с неясными механизмами инстинкта, озарения, инсайта и назвать его результатом поведенческой интуиции, даже "интуиции совести" (А.А. Ухтомский). Однако смена названия не сделает механизм поступка более ясным. Несомненно лишь, что для совершения поступка нужно набраться духа. А в духе, согласно Гегелю, присутствуют рассудочный разум и разумный рассудок, т.е. та же рефлексия.

Примем в качестве гипотезы, что поступок представляет собой следствие, внешнюю форму, высший уровень осуществления таинственных сознательных и рефлексивных актов, составляющих его внутреннюю форму. Если это допущение верно, то праформы (и механизмы) подобных актов могут быть обнаружены и в менее героических видах поведения и деятельности, во вполне прозаических произвольных и непроизвольных действиях и даже движениях. Поищем, так сказать, фоновые (нулевые по сравнению с поступком), исходные уровни рефлексии в живом движении и его биодинамической ткани (термины Н.А. Бернштейна).

Чем живое движение отличается от неживого - такая же загадка, как и то, чем живое вещество отличается от неживого. Вопроc И. Ньютона о том, каким образом движения следуют воле, добавим и интеллекту, остается пока без ответа, хотя никто не I сомневается в существовании произвольных, умных, свободных движений и действий. Мы подозреваем, что ответы на подобные | вопросы нельзя будет получить до тех пор, пока воля, интеллект в аффект будут рассматриваться по отношению к движению и действию как внешние и посторонние им силы. Это понимал мудрый Гегель. Обсуждая вопрос, каким образом человек становится господином своего тела, он указал на особую рефлексию, благодаря которой движения тела соразмеряются с многообразными обстоятельствами внешнего мира. Благодаря этой особой рефлексии они становятся свободными. Гегель связывал с движениями и свободный дух: "...Сам дух не есть нечто абстрактно-простое, а есть система движений, в которой он различает себя в моментах, но в самом этом различении остается свободным" [4]. Это можно рассматривать как вызов философа будущей психологии.

Будем исходить из того, что живое движение представляет собой функциональный орган индивида (А.А. Ухтомский) [5], который эволюционирует, инволюционирует и реактивен (Н.А. Бернштейн) [6]. А.В. Запорожец и М.И. Лисина добавили к этим свойствам движения еще одно, - ощущаемость, как важнейшее условие овладения собственным движением, условие его осознания и произвольности [7]. Для начала ответа на вопрос И. Ньютона - это не так мало. Попытаемся развить логику упомянутых ученых, обратившись к результатам изучения элементарных исполнительных действий.

Давно известна простейшая структура любого исполнительного действия, включающая латентную стадию, подготавливающую ответ, собственно исполнение и стадию коррекции и оценки результата действия. Первую и последнюю называют когнитивными, а вторую - моторной - стадиями. Столь же давно известно, что первая и последняя стадии представляют собой гетерогенные образования. Латентная стадия включает: восприятие сигнала, принятие решения о целесообразности действия, планирование моторного ответа и, наконец, передачу соответствующего сигнала на моторный орган. Стадия оценки только условно может быть названа когнитивной, поскольку она состоит из чередующихся оценки и коррекционных движений и лишь заканчивается "чистой" оценкой результата.

Литература:

1. Bruner J.S., Koslovs-ki В. Visually preadapt-ed constituents of manipulatory action // Perception. 1972. Vol. 1, №1.
2. Выготский Л.С. Психология искусства. М.: Искусство, 1986.
3. Лефевр В.А. Конфликтующие структуры. М.: Институт психологии РАН, 2000.
4. Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1959. Т. 4. С. 175.
5. Ухтомский А.А. Избранные труды. Л.: Наука, 1978.
6. Бернштейн Н.А. Очерки по физиологии движений и фи¬зиологии активности. М.: Медицина, 1966.
7. Запорожец А.В. Избр. психол. труды в 2-х т. Т. 2. Развитие произвольных движений. М.: Педагогика, 1986.

---

На развитие сайта
​