Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
» » «Дело доходит до идиотизма» (академик Юрий Рыжов размышляет о «нобелевских» перспективах России)

«Дело доходит до идиотизма» (академик Юрий Рыжов размышляет о «нобелевских» перспективах России)

  • Закладки: 
  • Просмотров: 2 168
  •  
    • 0

Академик РАН Юрий Рыжов — о том, почему нынешние выпускники и студенты российских вузов вряд ли когда-нибудь получат Нобелевскую премию





Академик РАН Юрий Рыжов

Вот и завершается первая (вторая будет во время вручения наград в Стокгольме и Осло) нобелевская неделя, когда мир узнал имена новых лауреатов этой самой престижной научной премии. Двое из них — физики Андрей Гейм и Константин Новоселов — как бы наши и уже как бы не наши. Работают в Англии. Но отдают предпочтение российской системе образования. Об этом и других парадоксах, поводом для которых стали новые Нобелевские премии, я беседую с известным нашим ученым, выпускником (как и лауреаты) Московского физико-технического института.


Мой собеседник — академик РАН Юрий Рыжов.


— Юрий Алексеевич! Новые лауреаты нобелевской премии по физике пропели гимн российскому образованию. Так какому образованию этот гимн? Сегодняшнему? Вчерашнему? Позавчерашнему?


— Эти ребят-физики из МФТИ. И речь прежде всего идет о физтеховской системе образования. Я поступил туда в 1948 году (на год позже первого набора), когда Физтех был еще факультетом МГУ. Отбор был тогда трехступенчатый, очень строгий, практически не дававший преимуществ медалистам.


Отцы-основатели Физтеха, среди них были П. Капица, С.  Христианович, другие великие имена, ставили задачу утвердить эталон качества и знаний, и личности человека, которого они выбирают, с надеждой, что это качество со временем будет только возрастать. Критерии отбора были абсолютно объективные. Никаких махинаций не могло быть.


Одному из новых лауреатов под пятьдесят. Другому — 36. Значит, он получал хорошее образование уже в конце прошлого века. И значит, физтеховская система сохраняла свое качество на протяжении полувека. И к тому же они оба прошли прекрасную научную школу Черноголовки. Это замечательный центр физики твердого тела, где они и работали. Там еще Институт теоретической физики имени Ландау, где есть опытные теоретики и люди, понимающие суть эксперимента, умеющие его вести, если у них есть хорошее оборудование.


И еще — у них была неплохая образовательная база средней школы. Иначе в Физтех он бы не попали. Хочу привести один странный пример.  Я кончал не специальную — обычную, с обычными преподавателями московскую школу №59 в Староконюшенном переулке на Арбате. Так вот, в 40—50-е годы ее окончили будущие академики РАН В. Арнольд, Л. Кудрявцев, В. Маслов, В. Мясников.


Конечно, это все-таки московская школа. Но я хорошо помню, как много тогда пришло на Физтех фантастически способных людей с периферии. Базовое образование новые лауреаты получили в российской школе, что позволило им пройти сквозь сумасшедший конкурс на Физтех. А учеба в нем открыла им путь в Черноголовку.


К этому триединству российское образование — в разные времена с разным успехом — но стремилось всегда.


— Ваше отношение к нынешнему реформированию российского образования, к ЕГЭ, к переносу на российскую почву Болонской системы и другим новациям Министерства образования и науки?


— Остро негативное. У меня есть опыт — небольшой, но изнутри: как устроен учебный процесс в лучших вузах Соединенных Штатов. Что там действительно достойно внимания, ничего общего не имеет с тем, что у нас называют «образовательной реформой».


На конкретном уровне дело доходит до идиотизма. Вот кафедра аэродинамики в МАИ (одна из самых сложных наших специализаций), которой руковожу. Став ректором, я восстановил в ее учебных программах утраченную летную практику для инженеров-аэродинамиков. Срок их подготовки всегда был 5,5 лет. И вот, в соответствии с курсом, взятым Минобрнауки на урезание всего и вся, нам предлагают сократить сроки обучения до пяти лет, сняв летную и сократив преддипломную практику. Сегодня мы от этого секвестра отбились. А завтра?


Министерство Фурсенко буквально заедает вузы огромным количеством бюрократических формуляров, директив, таблиц, комиссий.


Конечно, и в прошлые времена идиотизма хватало. Например, в виде соцсоревнования между вузами. Собирались даже вводить специализацию: инженер по соцсоревнованию.


— Это серьезно?


— Серьезно. Роман без вранья, как у Мариенгофа. Институты отвечали на анкету чуть ли не с 400 вопросами. Вот тут уж врали на полную. Когда итоги приносили консервативному, но мудрому тогдашнему министру высшего образования В. Елютину, он говорил: «На первом месте бюджет МГУ, а дальше расставляйте, как хотите».


Но, честно говоря, такого бардака, такой бюрократизации и такой несвободы вузовского коллектива перед огромным и неквалифицированным чиновничьим аппаратом ведомства г-на Фурсенко, как в последние два-три года, на моем веку никогда еще не было.


Что касается нынешней средней школы, опять же в применении к конкретным ее выпускникам, с которыми мы встречаемся на пороге МАИ, то качество знаний абитуриентов, тем более идущих на такие сложные специальности, как двигателестроение, аэродинамика, очень низкое.


Вторая сторона медали — эти сложные, требующие серьезных знаний специальности, раньше пребывавшие в престижных, сегодня при выборе вуза оказываются невостребованными. В нынешнем году в МАИ был недобор даже на бюджетные места. У нас со времен Н. Жуковского хорошая школа аэродинамики. Пока она еще держится. Но и ЦАГИ теряет кадры, становится распадающейся тканью.


Это, конечно, мое личное мнение, но с серьезным, конкурентоспособным авиастроение у нас покончено. И специалисты, которых готовит наша кафедра и которые предназначались для участия в аэродинамическом проектировании летательных аппаратов — от планеров до ракетоносителей, оказались не у дел. Мы, естественно, пытаемся расширить области применения их знаний. Ввели новый курс — промышленную аэродинамику, связанную со строительством, с экологией городов. На это меня натолкнули воспоминания о поездке в Стэнфорд еще в 1977 году. Там мне показали макет города в аэродинамической трубе на вращающейся платформе. Уже тогда, наряду с самолетами и ракетоносителями, они занимались аэродинамикой города.


 Наша власть, самый ее верх, прекрасно понимает: Россия стала источником только ресурсов. Можно углублять их переработку, но все равно это будет сырье. А для того чтобы обеспечить функционирование сырьевой державы, достаточно образованности населения на уровне тестирования ЕГЭ и прочих других чиновничьих экзерсисов нынешнего Минобрнауки. Достаточны полуфабрикатные, по урезанным программам подготовленные инженеры. Научить открывать и закрывать краны нефтяных и газовых труб или даже нажимать на кнопки в автоматизированных системах — большого ума не надо.


В результате -- считают, что проблемы образования в сегодняшнем, усложнившемся, в корне измененном информационной революцией мире можно решать и формализованными до примитива способами, а то и просто бездумным копированием чужих схем.


В результате — резкое снижение качества.падение компетентности специалистов, их умения действовать в нестандартных, нештатных ситуациях, ослабление их способности адаптироваться к научно-техническим новациям. И наивная убежденность властей в том, что растущую некомпетентность можно легко компенсировать алгоритмами, по которым действуют управленцы-менеджеры.


К чему это приводит, продемонстрировала трагедия на Саяно-Шушенской ГЭС. Впрочем, зарождалась такая тенденция гораздо раньше, еще в советские годы. Вспомните Чернобыль. Там тоже первопричиной стала некомпетентность.


Падала компетентность, потому что падали эталоны качества личности и профессионала. Возьмите любое производство. На выходе изделие, продукция сравнивается с эталоном. Но если происходит подмена эталона, производство начинает выпускать брак. То же самое происходит во всех сферах человеческого общества. Если эталоны качества личности начинают меняться, человека, идущего в науку, начинают сравнивать с дефектными эталонами, падает и качество человеческой элиты, будь то политическая или научная элита. Так случилось и у нас. Настоящих экспертов, еще соответствующих эталонам, которые обеспечивают качество, оттеснили бюрократы, жулики и менеджеры сомнительного морального уровня.


— Можно ли заманить назад в Россию и этих, свершившихся, и потенциальных нобелевских лауреатов сколковским пряником?


— Не знаю. На днях один из тамошних чинов сказал: пусть они работают у себя в Англии, но считаются как бы сколковскими. Он как бы сам понимает, что заманивать их этим пряником — дело сомнительное. Ну так зачислите вообще всех нобелевских лауреатов в сколковские — и наших, и американских, и китайских!


Вот сейчас будут у нас надувать щеки и плясать вокруг двух этих физтеховских парней и говорить, какие мы великие. Но это не мы великие — а эти ребята с Физтеха. Страна же их фактически вынудила уехать за рубеж.


— Мы можем гордиться Нобелевскими премиями Семенова, Капицы, Ландау, Алферова, Гинзбурга. А Абрикосов, положим, он уже там. И эти ребята уже там, как бы они ни хвалили данное им в России образование и как бы мы им ни симпатизировали. Сейчас в российских властных структурах много говорится о том, что хорошо бы, мол, повернуть «утечку умов» в обратную сторону, строятся проекты на этот счет. Но пока, насколько я знаю, речь идет о единичных случаях. Что на самом деле надо предпринять, чтобы развернуть вектор этого движения на 180 градусов?


— Можно, конечно, предложить ряд конкретных путей — от создания в стране современного научного приборостроения до действительно привлекательных материальных условий. Но вот я недавно написал статью именно на эту тему, на мой взгляд, довольно аргументированную. Смысл ее: не приезжайте. Не только потому, что у нас пока еще очень трудно создать нормальные условия для исследований, даже если платить высокие зарплаты. Здесь ситуация гораздо сложнее. Люди, которые пытались работать с иностранными партнерами, сейчас сидят со сроками в 12-15 лет. И когда вы возвращаетесь, «обремененные» приобретенными научными связями за рубежом, то рискуете личной свободой. А главное — возможности вести в сегодняшней России экспериментальные исследования резко сужены не только отсутствием приборной базы, но и бюрократическими барьерами. Как у Полыхаева из «Золотого теленка» был набор резиновых запретительных штампов на все случаи жизни, так они есть и у современных чиновников на всех ступеньках властной вертикали.


Если уж серьезно думать о модернизации страны, о которой так много сейчас говорят наши начальники и официальные СМИ, то начинать надо с модернизации, которая пока не происходит и даже скорее наоборот — идет в обратном направлении. Это модернизация социально-политической системы. Без этого невозможны ни модернизация экономики, ни подъем науки с колен.



Беседовал
Ким Смирнов


07.10.2010


www.novayagazeta.ru


 


Благодарю Виктора В, который обратил мое внимание на эту публикацию.  


Владимир Кудрявцев




  • Опубликовал: vtkud
  • Календарь
  • Архив
«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Июль 2018 (25)
Июнь 2018 (41)
Май 2018 (31)
Апрель 2018 (60)
Март 2018 (53)
Февраль 2018 (41)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх