Авторизация

Сайт Владимира Кудрявцева

Возьми себя в руки и сотвори чудо!
 
{speedbar}

Владимир Кудрявцев. История «имеет много гитик»

  • Закладки: 
  • Просмотров: 247
  •  
    • 0

Владимир Кудрявцев о своих политпросветах.


Самый первый политпросвет пришелся года на четыре. Тогда моя няня, баба Сима, по сути – настоящая бабушка, которая жила в семье еще с 20-х гг. и до конца своей долгой жизни, ткнула пальцем в книжку под названием «Азбука», на развороте которой были размещены два портрета – Ленина и Хрущева, и произнесла: «Вот этот – хороший, а вот этот – плохой!».

Вполне возможно, бабушка бессознательно попала в унисон с линией ЦК, который, скорее всего, решением своего октябрьского пленума 1964 г. уже освободил т. Хрущева Н.С. от занимаемой должности и отправил его на пенсию. Но я-то об этом ничего не знал.

И для меня было удивительно, что в нашей книжке, да еще рядом с портретом дедушки Ленина, может оказаться плохой человек. Я это запомнил…


Почти не знавшая грамоты, но по-народному умнейшая и мудрейшая баба Сима (получившая ее же воспитание мама говорила: выучись она – работала бы как минимум в правительстве) продолжала расширять мое политическое сознание и в дальнейшем. Ее политкомментарии стоило записывать! Настолько они бывали уморительны и беспощадно чувствительны к абсурду, который бабушка сходу узревала под самым толстым слоем пропагандистского лака. Баба Сима комментировала в «три горла» – за «Голос Америки», «Би-Би-Си» и «Свободу» одновременно. Хотя под горячую, но беспристрастную руку могли попасть и Джимми Картер с… королем Непала Бирендрой.

Она, как герой Бабеля, не говорила много – говорила «мало, но смачно», и ее «хотелось слышать еще».


...Как-то, явно обуреваемый чувством исторического превосходства, я спросил: «А что, бабушка, небось, при царе-то в вашей чувашской деревне плохо жилось? Голод, угнетения…» (бабушка к тому же была из бедняков). На что она ответила: «Ну что ты, Килечка (так она меня ласково называла), у нас в лавке всегда можно было взять взаймы, а отдашь или отработаешь – как получится. Все же родные были, все друг другу помогали. Еды хватало…». Я, конечно, не мог усомниться в достоверности изложения предмета советскими учебниками, но понял, что и история, даже история СССР, «имеет много гитик».

Не могу недооценить и вклада родителей в мое политсозревание. В классе втором у нас было поветрие – засовывать под стекло на письменном столе, где делались уроки, всякие картинки. Я еще не определился, что засунуть, а подстекольная пустота удручала. Да и особого разнообразия печатной продукции в те годы не наблюдалось. Словом, я не нашел ничего лучшего, как задействовать первое попавшееся под руку, вырезав из газеты «Пионерская правда» портреты с… изображением членов Политбюро нашего славного ЦК («…товарищи Устинов, Долгих, Капитонов…» – кто слышал, тот не забудет эту мантру, непосвященным же объяснять бесполезно)…

Это было временным решением – как я уже говорил, для заполнения пустоты. Товарищей Устинова, Долгих, Капитонова я уже знал, а битлов – еще нет.


Когда с работы вернулись мои родители – члены партии, причем каждый из них успел побывать секретарем своей первичной организации, оставив, впрочем, самую добрую память и в этом, – они на одно лицо побледнели и в один голос взмолились: «Ради бога, убери!...». Мне вообще никогда ничего не приказывали. Поэтому с детства я не реагирую на приказы, зато охотно откликаюсь на разумные просьбы, иногда обременительные. Но тут ничего особо обременительного не было, и я убрал. Тем более что в тот же вечер под стеклом у меня появились красивые открытки с видами зарубежья, откуда их и привез отец.

В связи с этим – отступление.

Угораздило же наречь этот бедоносный авианосец добрым именем адмирала Николая Герасимовича Кузнецова. Теперь появилось это пошлое прозвище «Кузя».

За державу уже не обидно. Точнее – за игру в компенсаторно-отвлекающие игры в державу и за державные побрякушки. Обидно за Николая Герасимовича, который не раз державу и ее флот спасал как мог. В том числе и от попыток Сталина уничтожить не просто цвет, а выжечь корни нашего ВМФ. Да и всей армии. Военная бездарность Сталина проявилась еще во время второго штурма Царицына столетней давности, позднее не раз напомнив о себе в годы Великой Отечественной. Руками Троцкого Ленин отозвал из Царицына провалившегося Сталина. С тех пор тот возненавидел военных, которых изводил как мог, Троцкого и, вполне вероятно, затаил злобу на Ленина.

Военным судом Кузнецов был разжалован в генерал-майоры береговой службы. Пытались держать подальше от флота – еще повезло. Он сам вызвал на себя череду жесточайших ударов сверху своим стремлением отстаивать обороноспособность страны, гарант которой видел в кадрах. Созданием уникальных Нахимовских училищ мы обязаны именно ему.

Николая Герасимовича хорошо знал мой отец, психолог Товий Васильевич Кудрявцев. Так случилось, что в 70-х он в качестве секретаря первички организовывал его выступления в Психологическом институте на Моховой. К парторганизации института адмирал Кузнецов был на пенсии приписан. Он дружил с психологами, которые стали его благодарной аудиторией.

Многое, знакомое со школы по пересказам отца, я позднее прочел в посмертно изданных мемуарах Николая Герасимовича.


А тогда Большая аудитория Психологического института не могла вместить всех желающих его послушать. Руководство райкома партии не на шутку встревожилось: что это за «правду о войне» (и не только) рассказывает реабилитированный адмирал, голосу которого доверяли куда больше, чем всем вместе взятым западным «голосам». Правду, которая из первых уст звучала временами нелицеприятнее.

А сейчас, фигурально выражаясь, под завесой черного дыма из трубы авианосца «Адмирал Кузнецов» какие-то люди в погонах разбирают его на радиодетали. Вот за это тоже обидно.

…Как-то, уже старшеклассником, я возвращался вместе с мамой на ее служебной машине домой. Мама, Татьяна Николаевна Янишевская, одна из руководителей московского образования, попросила меня что-то закинуть из дома на работу.

Мы проезжали мимо метро «Лермонтовская», теперь это «Красные ворота». За окошком во все здание взору предстал плакат с изображением т. Л.И. Брежнева.

Мама глянула на плакат и в ужасе произнесла: «Это же новый культ личности!».


К счастью, она ошиблась. Но меня поразил не сам этот факт. В конце 70-х мы уже многое знали о сталинизме и догадывались о существовании неосталинизма с подачи тех же «голосов», да и осведомленных голосов окружающих. Политические анекдоты рассказывались друг другу прямо в школе, и я не помню ни одного случае репрессий за это – исключительно за раздолбайство. Меня поразило, что очень корректная и осторожная (хотя там, где надо, смелая и самоотверженная) мама произнесла эти слова на всю машину, при водителе. Тогда у меня в голове впервые мелькнул вопрос: «Неужели что-то меняется?». А какой-то неразличимый и не санкционированный свыше дух изменений, действительно, витал уже тогда, задолго до 1985 года. И в первую очередь впитывало его неопытное юношеское разумение, ибо желало…

Мой учитель в науке, директор Института общей и педагогической психологии АПН СССР, убежденный марксист, член партии В.В. Давыдов с самого начала не сходился с советской партократией.


Он, правда, всегда прибавлял к «марксисту» еще «и гегельянец», подчеркивая, что никакой марксизм существовать не может кроме как в виде современной формы гегельянства. Все остальное – невнятный идеологический «диамат», который предназначен для выработки коммунистического мировоззрения у специалистов по «сопромату». Но это еще больше раздражало партократов. А окончательно добивала их независимость мощного фундаментального ума Давыдова, которую он не скрывал, проявляя подчас темпераментно и резко. В итоге Давыдова просто исключили из членов партии и освободили от должности директора института. А тем самым – избавили себя от необходимости доканывать свои инвалидные умы невыносимыми размышлениями о том, что же противопоставить великому давыдовскому уму.

Кстати, баба Сима, не говоря уже о родителях, обожала Василия Васильевича, а он частенько вспоминал ее пельмени. Это чуть ли не единственное, к чему не удалось привить мне любовь моим политнаставникам. Ограничился уважением.

Вот такими были времена моих первых политпросветов. А сейчас и «просветлять» не надо. Все и так видно (а кое-что до боли узнаваемо). Правда, иногда не хочется смотреть. Остается думать.

Как, впрочем, и тогда…

Колонка Владимира Кудрявцева в газете "Вести образования"




  • Опубликовал: vtkud
Читайте другие статьи:
Владимир Кудрявцев. Остается думать (мои политпросветы)
20-12-2015
Владимир Кудрявцев. Остается думать (мои

Самый первый политпросвет пришелся года не четыре. Тогда моя няня, баба Сима, по сути - настоящая бабушка, которая жила в семье
Ушел Василий Белов – автор спасительной прозы
05-12-2012
Ушел Василий Белов – автор спасительной прозы

Цитата недели
09-12-2007
Цитата недели

  • Календарь
  • Архив
«    Декабрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Декабрь 2019 (11)
Ноябрь 2019 (59)
Октябрь 2019 (67)
Сентябрь 2019 (42)
Август 2019 (43)
Июль 2019 (41)
Наши колумнисты
Андрей Дьяченко Ольга Меркулова Илья Раскин Светлана Седун Александр Суворов
У нас
Облако тегов
  • Реклама
  • Статистика
  • Яндекс.Метрика
Блогосфера
вверх